Антон первым отвел взгляд, не выдержав непонимания, которое накатывало волнами. Засунул руки в карманы джинсов, на его скулах заиграли желваки.
– В чем сложность жить со мной? – слишком резко сорвалось с его губ. Надо было спросить мягче, спокойнее, к тому же они еще не настолько близки. Вот только Антон не мог, его всего аж передергивало от мысли, что Юлька не доверяет ему, видит в нем постороннего.
– Это дом твоих родителей, я не хочу никого обременять. Пойми…
– Ты никого не обременяешь.
Что за глупости, Снегирева? – прикрикнул Антон, нервно сглатывая. Во рту сделалось так сухо, словно прошлись наждачкой. Он не планировал никуда отпускать девчонку, и точка.
– Это ты так думаешь.
– Ты даже не знаешь моих родителей, чтобы решать за них!
– Антон, нам не по тринадцать лет, чтобы ночевать друг у друга просто так. Я… я бы с радостью осталась с тобой, если бы… – Снегирева сникла, словно кто-то потушил яркую звезду. Она уставилась на свои кроссовки.
Антон тоже опустил голову, заметил маленький камешек и пнул его со всей дури. О чем, черт возьми, говорит эта девчонка? Что не так…
– Юль, я тебя не отпущу.
– Я очень ценю твою настойчивость, – она подошла к Антону, коснулась его руки и взглянула так нежно, как никто и никогда на него не смотрел. Маленький котенок. Робкая, до ужаса невинная. Как ее можно отпустить? Глупости какие-то.
– Юль, не отпущу, – строго сказал Леваков, подался вперед и коснулся губами лба девчонки.
Ему хотелось бросить к ее ногам весь мир, хотелось защитить от любых невзгод.
– Мы оба несамостоятельные, по крайней мере, пока, – произнесла неожиданно Юля, отпуская руку Антона и отступая на шаг назад. – Мы не сможем снять квартиру, потому что у нас нет своих сбережений.
– Зачем нам снимать квартиру? Тебе мало моего до…
– Это дом твоих родителей, Антон. Вещи, в которых ты ходишь, их тоже купили твои родители. Байк, на котором ты ездишь, даже еда…
– И что? – задыхался от непонимания Антон.
Да, он зависит от родителей, да они дают ему деньги и оплачивают учебу. Но это никак не влияет на его чувства к Юле.
– Я ушла из дома не для того, чтобы чьи-то родители меня содержали.
– Ч-чего? – он склонил голову набок, поджав губы от раздражения, и провел пальцами по бровям, ощущая, как жар словно заливает вены.
– Антон, пойми…
– Нет, не пойму! – повысил голос Леваков.
