Свою ладонь Алиев опускает на бедро и возвращается в прежнее положение — откидывается на спинку стула. То есть восстанавливает между нами дистанцию.
— Я тебя здесь раньше не видел, — сообщает он вдруг.
— Звучит как претензия. — Смотрю на него исподлобья."
"— Нет, — он улыбается. — Я очень рад, что для нас нашлась нейтральная территория.
Быстрая открытая улыбка — это то, что подчеркивает ту самую дерзость в его глазах. От него веет энергией, будто сидеть на месте ему сложно. И топтаться на месте тоже.
Еще его улыбка заразительная.
Закусив губу, я вспоминаю, как выставила его из своей кофейни. Глупости этому конфликту добавляет как раз то, с какой ответственностью к моему ультиматуму отнесся господин Алиев.
Он в самом деле не переступит порог «Ёлок», пока я не сниму запрет.
— Часто здесь бываешь? — спрашиваю я.
Проследив взглядом за моей рукой, которой я неосознанно провожу по своей шее, он отвечает:
— Каждый день.
Мне хватает извилин, чтобы догадаться: здесь он обедает. Только теперь до меня доходит, что прокуратура города находится буквально в пяти минутах ходьбы.
Это напоминает еще и о том, что иногда работу от личной жизни отделить невозможно. По всем законам у нас именно этот случай, и, когда я поднимаю глаза, Денис Алиев словно читает мои мысли.
Улыбка сходит с его лица. Он проводит рукой по волосам и становится совершенно серьезным.
— Как насчет того, чтобы пообедать вместе? Например, завтра? — спрашивает он и этим вопросом заставляет меня снова поднять глаза.
Теперь ничто не выдает его эмоций.
Он просто ждет, наблюдая за моим лицом. Наблюдая, изучая. Снова приводя в нервозность от того, что на мне нет косметики, и от того, что я не могу определиться с ответом.
Алиев тоже это понимает. Кладет на стол сцепленные в замок руки, говоря:
— Давай представим, что мы просто две неизвестные. Икс и игрек, к примеру. Оставим все за кадром. Мы сами по себе…
Под учащенные удары сердца я смотрю в его глаза.
В отличие от него, топтаться на месте я умею, и еще как.
Дернув на себя сумку, роюсь в ней, хмуря брови и взвешивая все за и против. Я пытаюсь их проанализировать, но та чаша весов, на которой лежат связывающие нас с прокурором Алиевым обстоятельства, с огромным запасом перевешивает. Все, что можно с этим сделать, — только закрыть на них глаза.
Продолжая смотреть в свою сумку, говорю:
— У меня условие.
— Какое?
— Больше никаких цветов. И никаких подарков. Это просто… — посмотрев на него, заканчиваю: — Общение.
