Об этом не знает никто, кроме нас двоих.
Кажется, для меня и Карины Балашовой оставлять все лишнее за скобками — единственный способ не переломать нашим отношениям ноги.
Все лишнее — за скобки. Только я и она. И больше никого. В этом тесном непосредственном контакте и так до хера подводных камней. Начиная с того, что мы разные, как день и ночь. В привычках, во взглядах, в воспитании. Заканчивая тем, что их соприкосновение время от времени приводит к херовым последствиям. Ведь я не могу назвать себя святым. Я абсолютно не святой.
Я вхожу в квартиру, и Карина берется за замок на моей куртке. Расстегивает его, сосредоточенно глядя на мой подбородок.
Проявленная забота обухом бьет по голове.
До встречи в парке я не видел свою жену с тех пор, как мы расстались в отделении городского загса три дня назад. Я женился, как двадцатилетний пацан. По справке о беременности. И я сделал это, потому что никогда в жизни не хотел так, твою мать, жениться.
Я приподнимаю ее лицо, держа за подбородок.
Склонив голову, оставляю поцелуй на ее губах.
Не важно, сколько между нами различий, я хочу эту женщину достаточно сильно, чтобы на все до единого наплевать. Если только она будет моей. Вся. Каждую гребаную минуту.
Эта внутренняя потребность раздувает внутри лесной пожар.
Каким бы здравым смыслом ни накачала меня жизнь, в этом вопросе он отключается.
Глава 64
Карина запускает пальцы в мои волосы.
Это умопомрачительно приятно. Ее пальцы прохладные, тело теплое. Ее отдача в эту секунду соответствует всем моим требованиям.
Податливые губы, податливое тело.
Я снова чувствую себя пацаном. Есть сильное желание им побыть. Сексом затушить все проблемы. И наши с ней, и любые другие. По крайней мере, сегодня, ведь у меня — запоздавшая брачная ночь. Несмотря на то, что от общепринятых канонов она в километре, я удовлетворен, как никогда в жизни.
Удовлетворен, даже не трахаясь.
Потому что Карина ищет мои губы, когда я отстраняюсь. И сбито дышит, чувствуя меня. Мое собственное порванное дыхание.
Ничего… ни хрена бы у нас не вышло, если бы этим голодом страдал я один.
Она горит со мной. Вот что главное.
Я носом тяну воздух, заглядывая в ее лицо.
От ее волос пахнет чем-то приятным, на веках — тени, глаза кажутся огромными. И она смотрит на меня в ответ, пока пальцы касаются подбородка. Щетины, которую сегодня я привел в порядок.
Я разжимаю руку на талии Карины, и она отходит на шаг, слегка качнувшись.
Ее щеки стали ярче, глаза блестят.
Я могу собой гордиться.
