Между карьерой и семьей выбрала второе. Родила детей. Тем не менее назвать ее послушной домохозяйкой сложно — слишком много своего мнения. По любому вопросу.
У нее на голове — прозрачная траурная косынка, с которой мать уже тринадцать лет не расстается.
Бросив на меня настойчивый взгляд, она говорит:
— Отвези девочку домой.
— Мы это, кажется, уж обсуждали, — напоминаю я.
— Отец отдохнуть прилег, — игнорирует она. — Отвези девочку.
— Не могу, — говорю я, прислонившись плечом к дверному косяку.
— Пусть Мамед отвезет.
— Мамед неизвестно когда вернется, — злится мать.
Бросив свои дела, она идет к окну.
Отсюда я слышу, что во дворе суета. Там из подтаявшего за неделю снега дети лепят снеговика. Они под контролем Самиры — девушки, которую мать мечтает видеть своей невесткой. Отец тоже за, это дочь его хорошего друга.
— Посмотри, — выговаривает мать, глядя в окно. — Красивая, молодая, здоровая. Детей любит, готовит вкусно, воспитанная. Умница. Что еще нужно? Или ты в сорок жениться собираешься?
— Я самурай, — отвечаю я.
— Нет цели, только путь.
— Ай! — всплескивает мать руками.
Злится. Гремит посудой.
— Уходи, — повернувшись спиной, велит она. — Спасибо, что заехал.
Между нами не бывает конфликтов — это стойкий жизненный принцип в нашей семье. Почти никогда не бывает конфликтов. Семья — это главное богатство человека. Она на первом месте. Родители.
Подойдя, кладу матери ладони на плечи и оставляю поцелуй на покрытой черной косынкой макушке.
— Спасибо за обед.
Не реагирует.
Я выхожу из дома во двор и иду к вольеру, бросив быстрый взгляд на того самого снеговика, которым собрали почти весь снег с газона. Чистить не придется.
Самира поднимает руку, машет мне.
Кивнув, я забираю из вольера Тайсона. Прежде чем пес успевает рвануть, пристегиваю его на поводок и тащу к машине.
С родителями мы почти соседи. Так гораздо проще жить, я время не трачу ни на дорогу к ним, ни обратно.
Сейчас я гоню в город. Гоню, хотя и не опаздываю. Находиться в подожженном состоянии уже месяца два для меня перманентный процесс. Выходить из терпения и творить галиматью — тоже. Я и сейчас запущен, как снаряд из пушки. Очень много в крови пороха. Очень.
Я выжимаю газ, в итоге до места мы с Таем добираемся за полчаса. Я выпускаю его из машины, открыв заднюю дверь.
— Тсс-с… — заставляю его угомониться. — Пошли…
Мы входим в парк.
