Возможно, частота, на которой происходит этот разговор, слишком резонирует, раз даже его пес умолк и наблюдает за нами, свесив язык.
Безапелляционность моего собеседника — как раз та стена, о которую с легкостью можно обломать зубы. В настоящем, в будущем. В той реальности, где мы, он и я, вместе…
— Это не решит проблему, — произношу я, глядя на него. — Это ее усугубит.
— Зря ты так думаешь, — усмехается Денис. — Это серьезный аргумент не лезть на рожон. Для многих.
— Да, я так думаю.
А ты меня не услышал…
Он изображает на лице терпение. Внимание и готовность слушать, словно разговаривает с ребенком.
— Я не собираюсь с ним воевать, — повторяю я. — Ни твоими руками, никак. Потому что это тупик. Путь в никуда. Ничем хорошим это не закончится.
— Выбор за ним.
— Нет… — говорю я, качнув головой. — Выбор за мной.
Его взгляд мгновенно становится цепким.
Сказанное меня саму из кожи вытряхивает, но, кажется, единственный способ хоть чего-то добиться в этом споре — заставить себя слушать.
Он сверлит меня взглядом и с мнимой осторожностью спрашивает:
— То есть?
— Я всегда выберу Сабину… Ее благополучие. Ей нужен отец, сейчас — особенно. Здоровая атмосфера, семья, которая даст ей ощущение стабильности. Нормальные… нормальные отношения между родителями. Ребенок — это не игрушка. Это маленький человек. Если ты не можешь… думать о моем ребенке хотя бы приблизительно с такой же ответственностью, то и знакомиться вам ни к чему!
Я произношу это в сердцах, но эффекта это не умаляет.
На его щеке дергается мускул.
Готова ли я расстаться, если мы не решим нашу проблему? Узнать мы можем только на практике! Это так, черт возьми. Даже самой себе я не хочу задавать этот вопрос в лоб. И боюсь того, что его озвучит Алиев. Тогда мне придется ответить, и от такой перспективы подгибаются колени!
Но он не торопится произносить хоть что-то. Он просто вцепился взглядом в эмоции, которые каруселью крутятся на моем лице, и сверлит во лбу дыру…
Сердце грохочет у меня в ушах.
Я знаю, что мне нужно остыть, ведь, несмотря на то что ни я, ни он даже голоса не повышали, я вся вибрирую, от макушки до пяток. А он… он все еще сверлит мой лоб в ответ на последние слова…
— Пойду оденусь, — говорю я, отходя от него.
Я взлетаю по лестнице и второпях натягиваю на себя одежду. Джинсы, свитер…
Телефон, который я оставила на тумбочке, звонит.
