Сейчас, наверное, ходит по привычке: страсть молодых лет влечет к обстановке, которую дома не создашь.
Постояв у входа, Гвоздь осмотрел зал нарочито равнодушным взором, но Черт понял, что он его увидел и присматривается. Наконец, Смотрящий направился прямо к нему.
— Так это никакой не Черный, это Червень! — громко объявил он. Черт-Черный-Червень понял, что Смотрящему уже все доложили.
— Ты, Башка, опять все напутал, — скрипучим голосом продолжил Гвоздь. — Ты с ним никак не мог в восемьдесят девятом в иркутской ИТК-8 «чалиться»![15] Потому что в это время мы с ним в Соликамске, в «Белом Лебеде»[16] кантовались.
И не Сибирь он держал, а Кавказ! Но пацан к нам заехал авторитетный, тут ты правильно определил!
— Да ничего я не путаю! — возразил Башка. — Мы с Черным еще побег готовили…
— Глохни! — Гвоздь поднял уже немощную руку. — Сейчас не о том речь… — И обратился к Черту: — Привет от московских бродяг, Червень! Что так хитро заезжаешь, взбаламутил всех: Камаза напугал, Башку запутал… Мог бы сразу в гости зайти, поздороваться, как положено, обсказать свою нужду да беду… Я ведь специально на это обществом поставлен!
— Извини, приемные часы пропустил, — язвительно ответил Черт-Черный-Червень.
— Ты ведь у нас по пятницам принимаешь, или как? Да и адрес твоей приемной что-то потерялся…
— А вот смешки ты зря строишь, — с грустной улыбкой покачал головой Гвоздь и пригладил остатки волос на плешивом, в пигментных пятнах черепе. — Я по закону живу и честным арестантам всегда помогаю. Чего тут зубы скалить?"
"Черт-Черный-Червень внимательно рассматривал старого уголовника.
Ну, ни дать ни взять добрый дедушка наставляет непутевого внука. Однако это иллюзия. Гвоздь коварен, хитер и кровожаден. Как говорится: мать родную зарежет. Кажется, он свою действительно зарезал…
— Ничего я не строю, Гвоздь, — наконец сказал он. — Ни нужды, ни беды у меня нет. И помощь мне не нужна. Я заехал, чтобы объявиться да в общак взнос внести.
Он достал толстый бумажник и бросил Гвоздю. Тот не шевельнулся.
Может, посчитал ниже своего достоинства, а может, просто не успел среагировать. Стоящий за его спиной Камаз поймал «лопатник» и передал Смотрящему. Тот раскрыл, посмотрел, одобрительно кивнул.
— Вижу, ты о благе воровском заботишься! Как был правильным пацаном, так и остался…
— Я с «дел» живу, как и положено, — кивнул Черт-Черный-Червень. — Никогда торгашом не был и в коммерсы лезть не собираюсь!
Явного одобрения его правильные слова не получили.
