Ему было неприятно вспоминать бойню в президентском дворце.
— Да то! Этот в красных штанах и был Карай Путе! А американосы — его штаб! Так что всю работу сделали мы с тобой, и группе Спеца уже нечего было делать, они только зачистили охрану! Потому Шаров и предупредил, чтобы мы не рассказывали, что поднимались на второй этаж!
— Черт! — Волк залпом осушил бокал, в очередной раз полил устрицу лимоном, съел и, поболтав пальцами в теплой розовой воде, снова понюхал руку.
— Может быть, и так… Только знаешь, скорей это был личный телохранитель.
А президент другой — тот, что сам застрелился! В белом, дородный такой…
— Да какая разница — в белом или красном! Ты главное усекай! Мы устранили президента Борсханы! Не Спец, не Шаров — я и ты!
— А ведь действительно все сходится! Я и не подумал об этом! Сам догадался?
— Нет, дядя подсказал… Может, возьмем чего покрепче?
— Давай.
Официант мгновенно оказался рядом и, почтительно склонив голову, выслушал Сержа, сдержанно дав несколько советов.
В зал зашли двое мужчин в легких светлых костюмах с похожими лицами и манерами. Чувствительный к подобным делам Волк почувствовал исходящую от них волну официальности. Фээсбэшники? Вполне возможно. Что у них? Агентурный контакт, бизнес-встреча или просто ужин? Последнее вряд ли: не хватит месячной зарплаты…
Предплечье ныло все сильнее, это вызывало раздражение и странное беспокойство.
— Отлить не хочешь? — Волк встал.
— Нет. Пройди вон туда, в конец зала.
Туалет был подстать ресторану. Сверкающая сантехника, успокаивающие тона испанского кафеля, хрустящий крахмал белых полотенец, идеальная чистота, уют, благоухание дезодоранта… Многие жители тиходонских трущоб согласились бы здесь жить."
"Волк подошел к зеркалу, до пояса расстегнул рубаху и оголил торс, густо покрытый синей вязью татуировок. Трехкупольный храм во всю грудь, под ним — распятая на кресте голая женщина, звезды вокруг сосков, широко открытые глаза под ключицами… Он спустил сорочку с левого плеча, на котором скалил зубы кот в цилиндре и бабочке — символ фарта и воровской удачи.
Тщательно осмотрел больное место на предплечье, ожидая увидеть пересекающий руку набухший кровоподтек. Но никаких следов удара не обнаружил. Ничего не осталось и от бритвенного пореза — даже шрама… Странно! И еще одна странность: изменилась татуировка лихо сидящего на месяце в обнимку с гитарой черта.
