На вид лет сорок пять, худощавый, морда холеная, в дорогом прикиде, сразу видно — коммерс поганый, спекулянт! Стоит расслабленно, крутит ключи на пальце, мурлычет с кем-то, видно со своей шлюхой…
Этот подходит!
Черт ужом соскользнул со скамейки, бесшумно пересек асфальтовый пятачок. Когда намеченная жертва закончила разговор и уселась на сиденье, сзади хлопнула дверца, и в шею под самое ухо уперлось холодное острие.
— Заводи, падла, пока глотку не располосовал! И не дергайся!
Получилось все так, как и должно было получиться.
Спекулянт испугался, стал послушным, только вначале не попадал ключом в замок зажигания, а потом все никак не мог включить нужную скорость. И машину вел нервно, рывками. Пришлось поймать лезвием кадык и надавить, чтобы не вздумал выкинуть какой-нибудь фортель. На заброшенной стройке коммерс сам разделся, «расклеился» и все время канючил:
— Не убивайте, прошу, я никуда не пойду, никому не скажу…
— Заткнись! Еще бабки есть? Где?
— Там, в бардачке… Вы меня не убьете?
— Молодец, не слабо бабла накосил! И пластиковая карточка! Ну-ка, бери ручку и код для банкомата пиши!
Коммерс послушно вытащил из кармана лежавшего на капоте пиджака авторучку, записную книжку и дрожащей рукой написал цифры.
— А чего ключей две связки? У тебя что, две хаты?
— Нет, одна, конечно… Вторая, э-э, для личных встреч с девушками, про нее никто не знает. Прошу вас, у меня жена дома и дочь…
— Засохни, падла! На хер мне твои бабы! Пиши адрес второй хаты!
— Сейчас, сейчас… Вот адрес, я даже код подъезда записал, чтоб удобней… Забирайте квартиру, деньги, машину забирайте, только не убивайте…
Лезвие финки блеснуло с такой скоростью, что жертва не успела даже понять, что ее уже убивают.
Рана развернулась во все горло — от уха до уха. Худощавый мужчина, в одних трусах, еще стоял на подгибающихся ногах с вытаращенными от ужаса глазами и хватался за располосованное горло, а финка еще дважды вошла между ребер под левый сосок.
Он опрокинулся на посыпанную цементной пылью землю. Тело подергивало ногами, под головой растекалась огромная лужа крови. А озверевшая финка полосовала лицо, превращая его в неузнаваемый кусок кровоточащего мяса.
* * *"
"Он давно не ночевал в нормальной квартире и не спал в настоящей кровати, а потому, едва заперев за собой дверь, повалился на мягкий матрац и забылся на чистых простынях до утра. Совесть его не мучила, и кошмары не снились.
