Неразрешенные вопросы повисли над головами оперативно-следственной группы, как дамоклов меч. И никто не знал, когда он сорвется и поразит очередную жертву.
* * *Багровый шрам, который шел от самого горла и до паха, зудел и чесался, как это часто бывало перед непогодой. Запустив руку под рубаху, он стал скрести эту жуткую уродливую метку грязными ногтями. Ветхая рубашка, снятая с убитого бомжа, воняла чужим застарелым потом, блевотиной и кровью. Обтягивающие ноги перекрученные штаны в нескольких местах треснули по швам.
В таком виде долго не погуляешь — прохожие шарахаются, плюются, многие оборачиваются вслед… Попадешься на глаза ментам — и кранты… Надо найти путёвые шмотки, обзавестись хатой, подобрать корешей или «шестерню».[9] Только все постепенно, не спеша, со ступеньки на ступеньку, чтобы в глаза не бросаться… А то сразу спалишься!
Подходящего «клиента» он приметил около пивного ларька в Кузьминках. Металлические, наскоро изготовленные столики, состоящие из вкопанной в землю трубы и приваренного сверху листа железа, мучимые похмельем пьяницы, полубомжи, окрестные работяги, в день получки скрашивающие себе убогое существование парой кружек жидкого пива цвета кошачьей мочи.
Некоторые добавляли в него суррогатной водки и очень быстро доводили себя до скотского состояния.
Трое мужиков выглядели приличнее других: трезвые, в чистой одежде и явно с деньгами в кармане. А один — с усиками, вполне подходит по фигуре и росту. Значит, его и захомутаем. Лишь бы все не пропил, сука! Тогда сразу двух зайцев: и шмотки, и бабки… Или даже трех: парень смазливый, можно его это самое…
Через некоторое время собутыльники стали прощаться, один хлопнул усатого по плечу:
— Пока, Семенов!
— Пока, Бобров! Завтра не опаздывай, нам силовой кабель в четвертом цехе менять.
И ты, Кеша, тоже не проспи!
— Не боись! — засмеялись Бобров и Кеша. — Все сделаем в лучшем виде…
Семенов закинул на плечо черную сумку из кожзаменителя и быстрым шагом направился в сторону стоящих на отшибе девятиэтажек.
Черт осторожно двинулся следом. Они прошли по пустырю к гаражам. Место темное, сюда не доставал свет уличных фонарей. Пахло ржавым металлом и бензином, под ноги попадался всякий мусор. А кровянить и пачкать шмотки было нельзя…"
"— Слышь, земляк, помоги! — услышал Семенов голос за спиной и, инстинктивно схватившись за карман с получкой, шарахнулся в сторону. Сзади стоял всклоченный худой тип, глаза его красновато отблескивали в желтом лунном свете.
