— Я не пойму: а что же главное?
— Главное — сделать дело. Мы это умеем. И должны уметь заставлять других. Вон, смотри!
Ворота блестели свежей краской, и следов от отодранных звезд уже видно не было.
* * *На пустыре за железнодорожными путями лениво мигали синими маячками желтые милицейские «УАЗы», на первый взгляд хаотично толклись люди в форме и штатском, молоденький сержант приваживал к предполагаемому следу некрупную черную овчарку, та вскидывала голову, фыркала и садилась на задние лапы. На самом деле хаос осмотра имел свою логику и упорядоченность, центр которой находился там, где работала оперативно-следственная группа.
— Двадцать три колотых и пять резаных, — сообщил Калинов, переворачивая второй труп. На первом он насчитал тридцать шесть ран, на третьем тоже целого лоскута не осталось, к тому же поза наводила опытного судмедэксперта на неприятные подозрения.
— Двадцать три колотых и пять резаных ранений, — послушно, как школьник на диктанте, записал в протокол прокурорский следователь.
Он был совсем зеленый, только из института, так что никто не знал ни имени, ни фамилии круглолицего веснушчатого паренька, явно робеющего на месте тройного убийства. И понятые — простуженный плюгавый мужчина и грузная женщина в железнодорожной форме — тоже чувствовали себя не в своей тарелке и старались не смотреть в сторону растерзанных трупов.
Только капитан Дятлов, прослуживший в милиции двадцать пять лет, причем последние двадцать в уголовном розыске, относился к происходящему как к делу хотя и неприятному, но привычному и вполне обыденному.
— Смотри, вот на куске колбасы следы зубов остались! — он показал пальцем, и эксперт-криминалист Бровков навел фотоаппарат на очередной крупный план.
— Ты потом слепок сними, пригодится, — Дятлов пригнулся, хищно изучая измятую землю вокруг кострища. Верхняя губа у него приподнялась и нервно подергивалась, как у ищейки, вынюхивающей след. — Чую я, это ЕГО зубы.
— Сделаем, — буднично кивнул Бровков, который уже не один десяток лет копался в дерьме мест происшествий.
"
"— И здесь пальцы наверняка остались, — ноготь оперативника ткнул в банку из-под клея. — Давай, скатай на черную пленочку… Думаю, тоже ЕГО.
— Скатаем, — равнодушно кивнул Бровков. — Ты часом не проголодался? Потом можешь колбаску доесть.
Раздался громкий звук. Женщина-железнодорожница с трудом подавила рвотный позыв.
— Ну, когда вы меня отпустите? — плачущим голосом в очередной раз взмолилась она.
