Это было первое воздушное путешествие капитана, не новый «Боинг» скрипел и даже вроде слегка помахивал крыльями, очень хотелось выпить, чтобы снять стресс. Но, во-первых, денег в обрез, а во-вторых, в дальнем путешествии лучше быть трезвым, о чем знающий криминальную хронику оперативник был осведомлен лучше других. Поэтому Дятлов остался трезвым, перелет перенес с трудом и приземлился в Иркутске вконец измочаленным.
Какие-то подозрительные типы внимательно оглядывали нездешнего лоха цепкими глазами, сомнительного вида «бомбилы» предлагали «задешево» отвезти куда угодно, а оружия ему «за ненадобностью» не выдали.
Поэтому капитан зашел в линейный отдел милиции, узнал, что до поселка Таежный сто сорок километров по узкоколейке, а оттуда до ИК-8 два-три часа на автобусе. Коллеги без особого энтузиазма определили его на ночлег в пустующий медицинский изолятор, где особого комфорта не было, зато ночлег обошелся бесплатно. А поскольку Дятлов привык обходиться малым, то хорошо выспался и остался доволен гостеприимством новосибирских ментов.
Здесь уже лежал легкий снежок, было довольно холодно. По узкоколейке крохотный состав тащился часа четыре, и Дятлов основательно замерз. В Таежном он зашел в столовую и, коротая время до автобуса, съел борща с гуляшом и все-таки выпил сто грамм водки. Это помогло согреться.
— На свиданку едешь? — спросила буфетчица, кивая на тощий портфель. — А где же передача? Тут все мешками везут…
— Да нет сегодня свиданок, — вмешался полный небритый мужик, допивающий с двумя товарищами бутылку водки за обедом.
— Небось, следак, едет кого-то раскручивать…
Автобус, оскальзываясь на лысых шинах, шел по припорошенной грунтовке среди вековой тайги. Пассажиров было немного: кроме Дятлова два прапорщика и трое гражданских. Капитан сидел сзади, где шло тепло от двигателя, и смотрел в мутное окно. Ветер слабо шевелил высоченные кроны хвойных деревьев. Кругом возвышались сопки, а в низине густо росли сосны и ели, ядреный воздух был напоен душистым и терпким запахом прелой хвои.
Это не был чистый, пронизанный солнечным светом сосновый лес Подмосковья, где очень славно бродить между мачтовых сосен по мягкому ковру многолетнего опада. Здесь не побродишь: лес сразу за дорогой вставал плотной непроходимой стеной. Непролазный кустарник топорщился между торчащими вкривь и вкось стволами, как будто препятствуя сорвавшимся в побег зекам.
— Восьмая зона, — привычно объявил водитель, двери со скрипом открылись.
