— А вы, как всегда, уже наготове!
— Ну, конечно, — серьезно кивнула в ответ хозяйка. — Я как солдат. За столько лет привыкла…
Действительно, Светлана Сергеевна содержала явочную квартиру уже четверть века. Для одинокой женщины оплата за эту секретную деятельность составляла весомую прибавку к пенсии. Она прошла необходимые проверки, дала соответствующие подписки и знала правила, а главное — вела замкнутый образ жизни и умела держать язык за зубами. Дятлов протянул ей пятьсот рублей, и купюры тут же исчезли в кармане потертого пальто.
— Спасибо, Павел Сергеевич. Пойду, погуляю, хлеба куплю, да надо очки сдать в починку. Часа за полтора управитесь?
— Наверное. Но на всякий случай позвоните, когда будете возвращаться.
— Обязательно. Можете пока телевизор посмотреть или чайку попить…
Светлана Сергеевна ушла. Из-за занавески Дятлов проводил ее взглядом. Женщина направилась в сторону метро. На улице было многолюдно, прохожие спешили по своим делам, кто-то покупал бананы с лотка, кто-то озабоченно или радостно разговаривал по телефону.
Никто из обычных граждан ничего не знал об оперативной работе, о тайных агентах-информаторах, о секретных явочных квартирах, и, конечно, никто не мог распознать в полноватой пожилой женщине одно из звеньев наброшенной на город сети оперативного прикрытия."
"Дятлов вздохнул. В последние годы все приходило в упадок, и некогда плотная сеть во многих местах порвалась, причем многочисленные прорехи латались только на бумаге. Настоящих сыщиков-агентуристов осталось мало, они с трудом поддерживали свою часть сети, причем гражданское общество их в этом не поддерживало.
Напротив, общественное мнение было настроено против «стукачей», и эта атмосфера осуждения секретных сотрудников затрудняла привлечение новых информаторов и сохранение старых. Вместе с тем, общество жаждало разоблачения и поимки кровавого ночного маньяка, что без агентурной информации представлялось весьма и весьма проблематичным. Он включил допотопный телевизор, сел на продавленный диван и принялся смотреть новости.
Там опять говорили всякую ерунду о «Ночном ястребе». Выругавшись, сыщик зло щелкнул выключателем.
Минут через двадцать в дверь позвонили: два длинных, один короткий. На пороге стояла женщина в расшитой разноцветными узорами дубленке, с обесцвеченными перекисью волосами и вульгарным макияжем на несвежем лице. На вид ей было далеко за тридцать, а на самом деле — двадцать семь.
— Заходи, Мариночка, — кивнул головой Дятлов, пропуская гостью в прихожую.
