Но, увы, — занавес так и не упал, до сих пор и просыпаюсь я последний год с постоянным чувством голода, боязнью неизбежных разборок и драк и огромным желанием жить, на данный момент просто выжить.
Зовут меня теперь Гури, мне что-то около восьми лет, худой и малой, как прыщ, ""Прыщ"", — это, кстати, моё местное прозвище и никто кроме доброй госпожи Кларен, нашей лучшей стряпухи, меня по имени не зовёт. На вид по возрасту мне дают ещё меньше. Вечно грязный, с постоянным голодным блеском тёмно коричневых почти чёрных глаз, взъерошенных, торчащих в разные стороны, непослушных, похожих на солому и цветом и на ощупь, волос, (которые раз в месяц остригает Хэрн ножницами для стрижки овец), правильным, я бы даже сказал аристократическим носом (предметом вечной зависти моих оппонентов и наипервейшей цели для них в частых драках).
Утончённое лицо с вечно, буквально, застывшей усмешке на губах, что ещё больше бесит моих недругов, врагов их друзей и их родителей.
""Эльфёнок"", — полукровка, или просто ублюдок. Как только не изгаляются мои кровники, чтобы меня достать, а если учесть, то отношение, которое испытывают местные к эльфам и тем, что с ними связано, то худшего оскорбления придумать просто не возможно. Ну не любят тут нелюдь и в особенности перворождённых и не просто не любят, а стойко, яростно ненавидят всеми фибрами души. И надо признать честно есть за что. Даже к тем же оркам или гоблинам отношение ровное, а вот гномы и особенно эльфы… ….
Хотя я и не похож на нелюдь и во мне надеюсь нет примеси древней крови, но из-за происков моих врагов очень часто мне достаётся на орехи, так сказать ""ЗА ЭЛЬФОВ"", притом от всех. Гады! Не жизнь, а сказка, правда, страшная. Не любят меня местные, я не местный, я не макр. Если взрослое население относится ко мне безразлично, пока трезвое (кто же откажется навеселе поколотить ""эльфа""), то со шпаной, — Мелкой, ровесниками и теми, кто постарше, — война идёт не шуточная, на уничтожение.
И хотя я один, маленький, плюгавенький, часто бывающий битым большим количеством противников, но победы эти не даются выигравшей стороне легко. Мои маленькие, костлявые кулачки не один нос оппонентам свернули на бок, хотя, сколько бы я не проиграл битв и сражений мой аристократический нос имел до сих пор первоначальный вид и непоправимым повреждениям не подвергался.
