– Пять миллионов за то, что ты родишь мне внука.
–Внука я вам не рожу! – Рявкаю. – У меня в животе девочка.
–Это детали…
–То есть вы хотите сказать, что хотите участвовать в жизни моего ребёнка, – пытаюсь перевести я предложение Лесного на человеческий язык. – Что хотите нам помогать и видеться…
–Нет, Алина, – качает мужчина головой. – Я хочу дать тебе шанс начать новую жизнь без проблем. Родишь, отдашь мне ребёнка, получишь свои деньги и… свободна! А нагуляешься когда, замуж выйдешь, ещё себе родишь…
Несколько раз открываю-закрываю рот, потеряв дар речи.
Ну это совсем, конечно! Сказочная семейка!
Подхватываю сумочку и с грохотом отодвигаю в сторону стул, освобождая себе проход.
–Идите к черту, – говорю с чувством. – Один раз у вас уже вышел «так себе» наследничек. Лучше больше не пытайтесь.
Выхожу из кафетерия гордо, а потом вдруг начинаю бежать. Будто за мной гонится с десяток охранников Лесного. Самому ж ему не пристало бегать за женщинами.
Постоянно оглядываюсь, но слава Богу, никто за мной не гонится.
Забираю из гардероба вещи, вызываю такси и только оказавшись в своём районе, выдыхаю.
Надеюсь, что этот Лесной потеряет ко мне интерес. Сколько у его сынка потенциальных детей? Почему именно мой? Ну ерунда же. Но странное предчувствие подсказывает мне, что разговор наш не закончен.
Вспоминаю, что дома закончилось молоко, и захожу в магазин. Как всегда, набираю целую тележку, чтобы завтра ещё было из чего готовить обед, и выхожу из магазина гружёной в три пакета. Они ощутимо оттягивают руки.
Захожу в подъезд под внимательные взгляды соседок, сидящих на лавочке.
–Здравствуйте… – киваю им благовоспитанно.
–Здравствуй, Алечка, здравствуй… – наперебой отвечают они мне.
Закрываю дверь и ухмыляюсь. Ну вот, теперь ещё минут пятнадцать меня обсудят, посетуют на непростую судьбу нашей семьи и по домам.
Поясница ноет. Я с облегчением грохаю пакеты прямо в прихожей.
–Я дома, пап!
Прислушиваюсь, ожидая ответа.
–Пап?! – Уже начинаю нервничать.
Скидываю сапоги, забегаю в зал и с облегчением прислоняюсь к стене.
Отец сидит в кресле перед окном и просто молчит. Он вообще часто молчит… Бессовестный эгоист!
–Пап, ну нельзя же так пугать, – с обидой начинаю ему вычитывать. Замечаю нетронутый обед на сервировочном столе и топаю ногой. – Пап, ну почему? Я готовлю, стараюсь, неужели так сложно поесть? Или в холодильник поставить? А ещё не курить в квартире?!
Распахиваю окно, поднимаю с пола плед, забираю тарелки и ухожу на кухню.
