Но это просто ещё совещания не было…
–А я считаю, что все хорошо, – пододвигает ко мне тарелку с блинами соседка, – ты кушай, кушай. И отца подлечат. И дома чистенько будет. И отдохнёшь немного от быта. Диван у меня хороший. Мне его от дома культуры дарили, когда на пенсию выходила. Я тебе уже постелила. Полотенчико чистое на подушке.
–Спасибо вам большое, – поднимаюсь из-за стола. – Вы оставьте посуду. Я сейчас контрольную проверю и помою.
–Да что ты! – Отмахивается женщина. – Я сейчас здесь себе телевизор включу и в удовольствие повожусь.
Что мне одной? Много посуды надо? Чашка, ложка и тарелка? А сегодня… на целый эфир «Суда» хватит. Там знаешь, дело такое интересное было в прошлый раз. Девица от профессора понесла. Его жена бросила, ободрала, как липку. А он как осознал, что голый остался, решил беременную бросить и к жене вернуться. И ребёнка отобрать…
На этих словах меня дёргает. Я инстинктивно кладу руку на живот.
–Так вот, – продолжает соседка, – студентка нищая-нищая, а тут бах, на кафедру устроилась, от института общежите получила и поперла тоже этого профессора…
–Простите, – радуясь тому, что у меня звонит телефон, смываюсь я с кухни.
– Ответить нужно.
Но радуюсь я рано. Пол вечера мне приходится проговорить в чате с родителями, которые решили заранее заказать детям новогодние подарки и, конечно, все переругались.
Когда в ход начинают идти голосовые сообщения с угрозами, я не выдерживаю и выключаю телефон. Вопрос терпит до собрания.
Проверять сочинения приходится под звуки телевизионного шоу за стеной.
Это оказывается настоящей пыткой. Бросив гиблое занятие на половине стопки тетрадей, я накрываю голову подушкой, одеялом и кое-как засыпаю.
Будит меня утром не будильник, а неожиданный звонок из приемной директора.
–Алина Викторовна, – слышу я голос секретаря. – Вам необходимо взять все ваши награды, грамоты, документы и явиться к Людмиле Прокофьевне после первого урока на большой перемене.
–А что случилось?
Тело спросонья от таких формулировок затапливает адреналином.
–Я не владею, к сожалению, этой информацией, – отвечает секретарь.
Доживаю я до восьми сорока как на иголках.
–Здравствуйте, можно? – Стучу в кабинет директора.
–Входите, Алина Викторовна, конечно, – кивает она.
А я вместо того, чтобы действительно поторопиться, замедляю шаг. Помимо директора в кабинете ещё сидят все завучи и несколько старых учителей, которые входят в совет школы.
Ловлю на себе недобрый взгляд Ольги Васильевны и сжимаюсь.
