Дверца открывается вниз, и нас обдает ароматом лежалой бумаги и пыли. Нина вынимает коробку со всяким хламом. Тут и какие-то допотопные абонентские книжки, и грамоты, и старые чеки на технику. На первый взгляд, ничего особенного. Перебираем. Что не надо, выбрасываем. Что может еще понадобиться – откладываем в стопочку.
– Тут еще что-то есть, – с верхней полки я достаю коробку из-под обуви. Снимаю крышку. – Смотри! А я был недалек от истины.
– Что? Валюта в пачках? Мы богаты? – губ Лунопопой касается слабая улыбка.
– Ага,– смеюсь. Ставлю перед Ниной забитую деньгами коробку. – Смотри, тут даже советские рубли есть.
Нина вытряхивает содержимое на диван.
– Это так… странно.
– Почему?
– Потому что мы жили очень бедно, Ставрос. Откуда у мамы… – замолкает, обнаружив стопку уведомлений. Читает одно, второе. Поднимает на меня растерянный взгляд. – Это алименты.
– На тебя? – туплю, а Нина кивает.
– Да… Похоже на то. А тут вот еще перевод на день рождения. И вот еще, и вот… Восемнадцать квитанций.
На каждый день рождения до совершеннолетия.
На дрожащую бумажку, зажатую в ее руках, что-то капает. Раз, другой.
– Эй, ты чего, детка? Ну-ка перестань меня пугать.
Сажусь рядом, отодвигая в сторону хлам.
– Она мне никогда не говорила, что отец платил алименты. Никогда. И его подарки скрывала.
– Судя по всему, она тоже не тратила этих денег, – недоуменно пожимаю плечами.
– Вот именно! – Нина всхлипывает. – Не тратила. Хотя мы жили очень, очень скромно.
Случались дни, когда нам жрать было нечего. Я так хорошо это помню, Ставрос! Девяностый ведь! Ты можешь представить, как нам тяжело приходилось вдвоем? Подгнившая картошка в мундире. Котлеты из капусты и манки… Макароны без ничего. Я в одной кофточке по три года ходила, потому что она рукава мне довязывала. А ноги у меня все время были мокрыми. Ботинки текли, а мы не могли позволить себе купить новые.
– Могли, – киваю на коробку. – Но почему-то не покупали.
– Почему-то? – взвизгивает Нина, подлетая вверх, как пружина. – Почему-то? Я тебе скажу почему! Потому что ей ее гордость была дороже. Она же этими поступками отцу в лицо кричала – нам от тебя ничего не надо! Подавись ты своими деньгами! И пофигу, что ее ребенок при этом гнилые яблоки видел по праздникам!
– Следуя твоей логике, непонятно, почему она вообще получала алименты.
– Чтобы отцу оставалось меньше денег. Это же ясно.
