Счастливей это Вику не сделает. А вот несчастней – вполне.
– Она сказала, что не хочет возвращаться домой! – теща переходит на свистящий змеиный шепот. – А если она сбежит?!
– Не сбежит. Я поговорю с ней.
– Ты уже говорил! И чем это закончилось? Ребенок в истерике!
– Так не накручивайте ее еще больше! – ору. – Я заеду за Викой в семь.
– Пусть уж лучше она у нас поживет. Бедная девочка.
– Нет, – цежу. – Об этом даже речи не может быть!
Обрываю связь. Дышу рвано. Удивительно, как эта женщина может выводить меня из себя.
У нее прямо какой-то талант. Что за день? Сначала Вика концерт закатила. Теперь это… И как быть? Не объяснять же обеим, что мой брак – вынужденная мера?! Фиг там. Пусть думают, что у нас все взаправду. Судя по тому, как себя повела мелкая, ей не помешает урок. Слишком эгоистичной, что, конечно, закономерно, она растет, слишком зацикленной на своей персоне. Избаловал я ее, компенсируя отсутствие матери. Пора прекращать.
Теща же – это вообще отдельная история. Какого-то хрена она решила, что я всю жизнь буду плясать под ее дудку.
Будто смерть дочери дала ей на это пожизненную индульгенцию! Нет, я не против поддерживать стариков – морально, финансово, как угодно. Но вот как мне дальше жить, я буду решать сам.
Резко выдыхаю носом. Обхожу машину. Сажусь рядом с Ниной. На время, пока Азаров отбивается от выписанных мне протоколов, я все-таки решил ездить с водителем. Непривычно как-то.
– Все нормально?
Дергаю головой. Типа как отмахиваюсь. Несмотря на то, что мы с Ниной поженились, она не перестала быть моей подчинённой, с которой мне потом еще не один год работать.
Я пока не понял, как мне выстраивать с ней отношения. Делиться личным? По логике, наверное, надо. Но по той же логике, когда мы расстанемся, любого рода откровения встанут между нами непреодолимой стеной неловкости, многократно все усложняя.
Короче, ситуация у нас довольно двусмысленная. И вот так в один момент вряд ли ее решишь. Лучше бы Нине на меня пока не давить в этом смысле.
– Нормально. Теща звонила.
– А-а-а… та.
Та? Ох, ты ж черт. Та… А теперь еще, очевидно, и эта? Как я не подумал о том, что к Нине прилагается еще и родня?! Башка пухнет.
– Да, та. Как мои отнеслись к нашей свадьбе, ты в курсе. А что твои? Не будут обижаться, что их не позвали на праздник?
– А у меня никого нет. То есть мама есть, но она того, – бьет пальцем по виску, – после инсульта умом тронулась. Ей ничего объяснять не нужно.
– Не знал.
