Впрочем, к тому моменту меня это перестает заботить. Может, правы были девочки, и мне просто нужно было выпить для смелости. Или для храбрости, или…
– Погодите! А как я в ЗАГС поеду? – спохватываюсь некстати.
– На такси. А там уже муж подхватит.
Муж. Ставрос Николоу – мой муж. Курам на смех. Да нам же в жизни никто не поверит, что это все по любви!
«Конечно же, не поверит, Ниночка. Как ты ни вырядись, он всерьез на тебя даже не глянет», – зудит голос матери, и я закашливаюсь.
– Это все лак! Ничего. Дай-ка промокну.
Ну, вот. Смотри. Отпад. Скажи, Насть?
– Огнище. Ну, Нин, ты чего молчишь? Не нравится?
Касаюсь пальцами зеркала. Сказать, что я себя не узнала, нельзя. Напротив, я сейчас как никогда хорошо осознаю, что эта женщина в зеркале – я. Не красавица, но довольно симпатичная. С хорошей кожей, что в моем возрасте уже дорогого стоит, и выразительными, подчеркнутыми умелым макияжем глазами.
– Не чересчур? Мне еще потом в офис ехать, – с сомнением тереблю крестик.
– В офис накинешь пиджак. Но под венец чтобы шла в платье!
– Ну, не знаю, – касаюсь тонких бретелек.
Никаких рюшечек и оборочек на платье нет. Голый атлас приятно скользит по телу и подчеркивает изгибы, которых во мне с избытком.
– Ты хочешь, чтобы твой Чуковский обалдел?! Чтоб любил тебя одну до скончания века?
– Хочу, – выдыхаю, и сама от себя в шоке, потому что это произнесла, зажмуриваюсь.
– Тогда слушай, что тебе говорят. Ах, ты ж черт, Нинка! Все зубы мне заговорила. Уже десять тридцать! Что смотришь? Ты хоть такси вызвала?
Первый раз Николоу позвонил, когда я только выхожу из подъезда.
Второй, когда мы плотно встаем на светофоре. Когда я, наконец, добираюсь, он уже вне себя.
– Я уж думал, ты решила в последний момент соскочить! Вот, распишись. Из-за нас вся очередь сдвинулась! – недовольно, сухо, будто вычитывая. Закусываю щеку. Беру протянутую Ставросом ручку. Нет, я не питала особых иллюзий, но девочки старались. И за девочек обидно.
– Мне сначала нужно перечитать, что здесь написано.
– Стандартный контракт, – нетерпеливо шипит грек.
– Мы вчера прошлись по пунктам. Ничего нового ты не увидишь.
Перевожу внимательный взгляд на Азарова.
– Так и есть, Нин, – беспомощно разводит руками. Как юрист, он топит за то, что нельзя подписывать документы не глядя. Как человек подневольный – не спешит высказывать свое мнение вслух.
– На то, чтобы прихорошиться, ушло больше времени, чем я думала, – пожимаю плечами и быстро-быстро подписываю каждый пронумерованный лист.
