– Заткнись!
Ах, значит, решили по беспределу. Ладно. Судорожно соображаю, как быть дальше. Все-таки мне еще не доводилось бывать в таких ситуациях прежде. И хоть в теории я прекрасно натаскана, как в них себя вести, с голым задом не так-то просто чего-то требовать. Да и вообще сохранять спокойствие.
– И понятых я что-то не вижу, – приподнимаюсь, с трудом вытаскиваю руку, зажатую между собственным телом и крышкой стола. Тянусь к брошенному тут же телефону. – Я вызываю полицию!
Угу, полицию на полицию, чтобы зафиксировать факт.
А потом в суде отбить можно будет все, что угодно. Главное, доказать, что обыск происходит с нарушением и без должной санкции.
– Кир, угомони сучку.
– Что… здесь… происходит?
Я всхлипываю от облегчения. Этот голос… Я даже не знаю… Кажется, моему начальнику и делать ничего не нужно, просто вот так спокойно говорить, и все проблемы рассосутся сами собой.
– Никто не выходит и не заходит! Идет обыск! Вы кто?! Юр, давай, тащи его сюда тоже.
То, что со Ставросом Агафонычем кто-то может поступить так же бесцеремонно, как со мной, сложно даже представить.
Такой он весь из себя самец – всегда сосредоточенный, собранный, все у него под контролем. А если что и пойдет не так, он тут же все на свете разрулит.
О боже! О боже мой! Нет!!! Ни в коем случае. Только не сюда его! Я же…
– Я – генеральный директор и учредитель в одном лице. – В спокойном голосе Ставроса Агафоновича проскальзывают те самые металлические нотки, от которых лично меня в пот бросает. Он нечасто прибегает к подобным интонациям.
Оттого каждый раз все так остро. Если бы злоупотреблял – уже бы не было того эффекта, а так... Я переступаю с ноги на ногу. – Это еще что такое? Какие-то передовые методики обыска? Немедленно ее отпустите!
Боже, он думает, что брюки с меня стащили менты?! Интересно, что, по-его мнению, они искали. А главное, где?
Все. Я уволюсь. Нет. Лучше застрелюсь. С моих губ срывается жалобный всхлип. Глуша его, я на секунду до боли прикусываю губу и, тут же обернувшись, под стать шефу ровно, без истерик замечаю:
– Ставрос Агафоныч, у них постановления нет.
И понятых нет. В таких случаях понятых на…
Я хочу сказать «надо», но одна из горилл опять тычет меня лицом в стол."
"– Твою мать! Вы че творите, черти? Я ж вас размажу… – стали в голосе Николоу становится больше. Он ругается редко. Практически никогда. Но когда это случается, господи, у меня даже в узких туфлях поджимаются пальцы. Я снова переступаю с ноги на ногу. Между бедер становится влажно.
