Долго и напряженно меня разглядывал, задавал кучу вопросов. Я уже постфактум поняла, что отец об этом звонке не знал. И что брат работает в каких-то спецслужбах, поняла тоже. Может, он нам и помогал. Не знаю. Отец сказал – не лезть и довериться, я послушалась."
"И вот теперь… Сентябрь. А солнце печет нещадно. Сколько ждать – непонятно. Чертовы маховики времени как будто увязли во влажном раскаленном воздухе, и ни туда, ни сюда. Наконец, калитка открывается. Время будто останавливается вовсе, а потом начинает с немыслимой скоростью разгоняться.
Вот появляется сначала Азаров, а следом за ним – мой Ставрос. Вот он поднимает руку, чтобы стереть испарину со лба, вот быстро осматривается, будто выискивая кого-то, и, натолкнувшись на меня, останавливается. Делаю один неуверенный шаг. Второй. Он приходит в движение со мной вместе. И вот уже совсем непонятно, кто срывается с места первым. Вжух! И я в его руках. В его власти. С наскока врезаюсь в грудь, забыв про уже хорошо выступающий животик.
– Ой!
Его золотистые глаза шокированно распахиваются. Телом-то он уже почувствовал, что я изменилась, и теперь… Отступает на шаг, удерживая меня за предплечья. Спускается взглядом по моему телу. Короткий пиджак, конечно, визуально скрывает мое положение, но лишь издалека. Вот так, как мы стоим, уже ничего не скроешь.
Закусываю губу. Дышу шумно. Хочется обезьянкой на него вскарабкаться, обнять руками-ногами, а лицо на его плече спрятать. Но я покорно замираю, с жадностью пропуская его эмоции через сито своих глупых, я знаю, что глупых, страхов.
– Так ты правда, что ли? – ресницы вверх, глаза-пули. – Ты… – сглатывает.
– Уже почти шесть месяцев, да. – Смеюсь. Азарову неловко. Он в сторонке переминается. Но все равно нет-нет да и посмотрит. Отвлекаюсь на него на какую-то долю секунды. И ахаю, когда Ставрос меня сметает, утыкаясь носом в ухо. Бедный. Как же его колбасит. Ломает и трясет. Успокаивающе поглаживаю любимого по спине. Смеяться хочется примерно так же, как и заплакать.
Веду языком по его солоноватой шее… Глаза подкатываются. Понятия не имею, как я без него справлялась. Сейчас, когда все позади, трудно даже самой себе объяснить, откуда у меня брались силы на это.
– Нет! Не надо, – отскакивает.
– Почему? – удивлённо моргаю. Неужели он не рад? Ему неприятно? Господи, я ведь даже мысли такой не допускала. Зря?
– Потом. Как помоюсь. – Дергает головой в сторону унылой коробки изолятора.
