Соня поняла, что ошибалась думая, что Дрэйк заполнял ее до краев, только теперь осознав, что он перешел за эти края.
Дрэйк крепко держал ее зубами, стараясь не причинить боль и поставить достойную марку. Он захватил ее в момент глубокого оргазма, выплескивая в нее сперму, зная, что после этого она забеременеет целым выводком. Начав раздуваться в ней, он, наконец, ослабил захват на ее шеи и опустился на постель рядом с ней, увлекая ее за собой. Она дрожала в его руках от оргазма, и Дрэйк крепко прижал ее к себе, окутывая своим теплом, пряча за большими руками, покрытыми шерстью.
Соня прерывисто дышала, но на этот раз не впала в беспамятство, и Дрэйк понимал, что это хороший знак. Его волк бушевал в триумфе и радости, и как не странно, Дрэйку хотелось подхватить его настроение и засмеяться, но понимая, что может напугать ее, ведь вряд ли в этой форме его смех был милым. Поэтому, он ласкал языком ее ухо, отвлекая и себя, и волка.
Соня содрогалась в конвульсиях до тех пор, пока он не почувствовал, что отдал ей все что мог, и теперь захват ослабился позволяя покинуть такую теплую пещеру.
Дрэйку отчаянно не хотелось отставлять ее, но он понимал, что она должна расслабиться отдохнуть. Собрав волю в кулак, он вышел из нее, и как не странно Соня не стала пытаться отодвинуться от него, а наоборот удобнее устроилась, примостив свои ягодицы крепко к его естеству, и только тогда ее тело стало потихоньку расслаблять, погружаясь в сон.
Сжимая ее в объятиях, Дрэйк не верил своему счастью.
Он пытался избежать спаривания, но все же попал в него, такое желанное, нежное, хрупкое. Он лежал, не желая спать в эти драгоценные минуты. С каждым часом удаления луны, он чувствовал, как животное уходило, довольное и пересыщенное. Но даже то что луна уйдет не означало, что он не может больше взять ее в своей истинной форме, просто теперь подводить его к безумию будет не луна а Соня.
Она станет его слабостью, его безумием, его страстью. Он мог раньше пожертвовать всем ради стаи, но теперь Соня была на первом месте.
Соня и его дети. Он никогда не будет таким как его отцом, не будет ""закалять"" своих детей какими бы они ни. Дрэйк чувствовал, что Соня будет прекрасной матерью, но страх того, что она не примет детей не оставлял его душу.
Он знал, что подавлял ее, не давая ей возможности мыслить, что бы она не утонула во всем новом, что на нее свалилось. Его мир, скрываемый от людей, был жесток. В нем выживали только сильнейшие.
