Тот самый, на кого я пялилась, когда он лежал без сознания, а потом касалась его руки.
Кстати, тете Прим удалось вернуть герцога к жизни – ранним утром нам прислали записку из «Кипариса», уведомив, что его светлости намного лучше и его здоровью больше ничего не угрожает.
Это не могло меня не радовать, несмотря на то что герцог Кавнигтон вызвал подобные изменения в размеренной жизни Ровердорма. И я, признаться, обрадовалась даже сильнее, чем от себя ожидала."
"Зато тете Прим ночной визит к соседям явно не пошел на пользу.
Утром, когда я покидала наши комнаты, она все еще спала. Вернувшись после завтрака, я обнаружила тетю до сих пор в кровати, хотя Прим Уилсон обычно поднималась даже раньше моего.
Выглядела она бледной и осунувшейся. Слабым голосом пожаловалась на плохое самочувствие, заявив, что будет лежать в постели. На это я, встревожившись, принесла ей завтрак и укрепляющий отвар, но накормить ее не удалось: тетя снова заснула.
Будить я ее не стала – вместо этого решила съездить к Делавейрам и проведать Грома.
Вернулась через полтора часа, обрадовавшись тому, что мой отъезд прошел незамеченным.
Правда, тетя до сих пор спала. Спала и спала.
Вот тогда-то я по-настоящему встревожилась.
Впрочем, такое с ней иногда случалось. Прим Уилсон редко применяла магию исконного народа для лечения, заявляя, что слишком стара для подобных вещей. Соглашалась лишь тогда, когда шла речь о жизни и смерти, как и случилось с милордом герцогом.
Потому что для тети это обычно заканчивалось многодневной слабостью, и помогали ей лишь покой и сон.
Нам же с Лиззи следовало ей в этом не мешать.
Вымыв волосы, я подсушила их магией, после чего, приведя себя в порядок, отправилась в восточное крыло, где еще вчера припрятала банковские бумаги и документы на Грома. Решила накинуть на тайник несколько дополнительных заклинаний, замаскировав его так, чтобы никто уже не нашел.
По дороге назад я столкнулась с Азалией Уилсон, мельком подумав, что Маргрет с Лесли немного приукрасили действительность. Сейчас было около одиннадцати, так что тетя поднялась еще до полудня и, судя по всему, явилась по мою душу.
Оказалось, тетя пришла сообщить, что этим вечером ни меня, ни сестру на приеме в «Поющей Иве» никто не ждет. Азалия Уилсон запрещала нам выходить из комнат тети Прим и своим убогим видом, а также сомнительным поведением позорить ее перед гостями.
– Как скажете, тетя Азалия! – равнодушно отозвалась я.
Мне нисколько не было жаль того, что меня не будет на сегодняшнем приеме.
