Лиззи! Ты знаешь, что такое телефон?
Как же странно было об этом спрашивать, сидя под ветвями Поющей Ивы где-то в южной части Элайра! Но Лиззи, немного подумав, кивнула, и я мысленно возликовала, едва не запрыгав от радости.
– Да, у меня был телефон, потому что это история обо мне, Лиззи! Интернет в нем тоже был, и я любила глазеть на разные, порой, глупые разноцветные картинки. А еще у нас была машина… Ты ведь помнишь, что такое машина?
Еще один кивок.
– Так вот, у нас была машина, на которой мы любили ездить за город, потому что у нас был свой загородный дом.
А потом случилась авария… Страшная авария на мосту, когда в нас врезался грузовик, а папа не смог увернуться. И все, обрыв! С того момента я больше ничего не помню… Не знаю, что произошло с моей семьей. Живы они или нет, потому что я очнулась здесь, в Ровердорме. В «Поющей Иве», в своей комнате на втором этаже.
Лиззи открыла рот, а потом закрыла. Замотала головой и из ее глаз потекли слезы. Но я продолжила – потому что чувствовала, что должна рассказать свою историю до конца.
– Память долгое время путалась, но я помню тетю Прим и нашу Уну. Они постоянно чем-то меня поили, говорили со мной на странном языке, который я почему-то понимала и на котором я им отвечала. Спросила у них, где мои родители, но мне сказали, что они умерли от Красной Лихорадки. Я долго не могла понять, как такое могло произойти, потому что помнила… Помнила, как мы ехали в той машине, а в нас летел грузовик. Потом был удар, темнота и кровать в «Поющей Иве».
Ты меня понимаешь, Лиззи?
Она понимала.
– Позже оказалось, что машин в этом мире нет. Здесь нет машин, потому что они до такого еще не додумались, как и до телефона с Интернетом. Зато у меня есть младшая сестра, которая очень сильно и долго болела… Но ведь до этого у меня не было сестры! И еще до момента, когда я открыла глаза в «Поющей Иве», меня звали вовсе не Мира Уилсон. У меня было совсем другое имя."
"Я ей его назвала. Произнесла свое настоящее имя вслух и замерла, прислушиваясь к звукам собственного голоса и пытаясь понять, почему ничего не ощущаю.
Повторила его еще раз, но снова ничего не почувствовала.
Ответ был лишь один – той, прежней жизни больше не существовало. У меня остались лишь Ровердорм, «Поющая Ива» и старое дерево, под которым я сидела с беззвучно плачущей младшей сестрой.
– После переноса я долго не могла говорить. Наверное, несколько дней, а то и недель.
