Член Хмыря был гораздо больше, чем у Вячеслава, и Ангелина ощутила подлинную чистую боль, когда он начал грубо входить в нее. Усиливая ее страдания дополнительным давлением и выкручиванием сосков, он сводил ее с ума, пару раз она, едва не потеряла сознание, задыхаясь от адских прострелов внутри прямой кишки. На этот раз, несчастные кишки не выдерживали нагрузку и растяжения, что-то рвалось внутри и кровоточило, причиняя непереносимую боль.
Ангелине было настолько тяжело, она ощущала всем телом, как ее разрывают на части, и еще больше усиливало ее мучение осознание того, что это делает с ней Хмырь.
Ничтожество, которое не достойно ходить по земле. В обычной жизни она бы даже не обратила на него внимания, а здесь, в этой комнате, он ее использует, как вещь, для удовлетворения своей похоти. Словно для этого ее растили родители, для этого она родилась и прошла свой путь. “Неужели, судьба настолько несправедлива? Они не имеют права так со мной обращаться! Не имеют! Почему же, они это делают?”
Она сжала зубами кляп еще больше и снова вцепилась руками в лавку, сдерживая, изо всех сил, мощные толчки сзади, способные нанести ей непоправимый ущерб.
Одна только мысль, что ради, всего лишь одного удовлетворения Хмыря, она потеряет ребенка, приводила ее в ужас и отчаяние.
Мужчина овладев ее телом, проникал в нее все жесче и жесче, разрывая ее несчастный анус и отрывая соски. Она чувствовала, словно внутри нее включили миксер и он в такт движениям насильника, мешает в одно целое ее матку, кишки и соединительные ткани.
Он проникал в нее глубокими и размашистыми толчками, ему нравилось любоваться ее страданием и он старался причинить ей, как можно больше боли, хотя казалось бы, “куда большей боли” – она выдержать уже не сможет.
Когда он кончил, его место занял второй бугай, но того хватило всего на полминуты, чему Ангелина была, несказанно, рада. Она обессилено опустилась на локти, выпятив высоко ягодицы. Мужчины старательно вытирали все следы своего присутствия, довольные, что успели воспользоваться, такой уникальной возможностью.
Девушка уже не замечала на щипающую боль от прикосновения влажных спиртовых салфеток. Ее тело била сильнейшая дрожь. Внутри нее продолжало все переворачиваться, хотя она и находилась в состоянии покоя. Из ее влагалища заструилась кровь. Она почувствовала что-то неладное, но искусственный член, так плотно затыкал ее лоно, что кровь скопилась внутри и от последних колебаний получила возможность просочиться наружу.
