Вячеслав ощутил сильную злость, он уже давно хотел войти в нее, но какая-то неведомая сила запрещала ему это делать, пока он не закончит начатое. А снять руками все прищепки, было бы очень глупым поступком. Он был заложником своих же странных принципов.
Поглаживая то одну, то другую болевую подвеску, он снова и снова сшибал с кожи разноцветные цеплялки, заставляя усталую плоть Ангелины снова и снова подниматься и корчиться в агонии.
Когда грудь была полностью свободна от прищепок, сохраняя только мощные зубастые зажимы на сосках, Вячеслав довольный своей работой стал осматривать повреждения кожи.
"
"Каждая отметина была для него, как трофей. Он осторожно потрогал замятины и ощутил невероятный прилив крови к своему члену. Больше терпеть не было сил. Он отбросил в сторону стек и вытащил из нее игрушечный член. Пришло время для настоящего инструмента. Он вошел в нее жестко и грубо, раздвигая висящие на половых губах прищепки. Некоторые он сбил рукой, оставляя самые живучие, добавляющие ему дополнительные невообразимые ощущения, когда они задевали скользящий взад-вперед член.
Ангелина громко застонала от удовольствия и боли, наслаждаясь долгожданным соединением ее женского начала с мужским.
Вцепившись в истерзанную грудь, мужчина начал тискать ее, задевая зацепы на сосках. Ангелина почувствовала сильную ноющую агонию, усиливающую ее надвигающейся оргазм. Вячеслав резким рывком снял зажимы, освобождая соски и с силой сжал грудь в своих ладонях, ощущая пульсацию приливающей, в онемевшие конечности, крови.
Она протяжно застонала и подалась всем телом, приникая к рукам Вячеслава. Он входил в нее все быстрее и быстрее, продолжая сжимать ее онемевшую грудь и наслаждаясь ее страдальческим видом. Ангелина ощутила прилив тепла, уносящий ее от реальности. Испугавшись, что она потеряет сознание от богатого разнообразия чувств, девушка открыла глаза и стала смотреть на трахающего ее босса.
Когда их взгляды встретились, она ощутила страстный магнетизм, исходящий от него.
Его глаза смотрели на нее не отрываясь и были настоящим колодцем, в котором она тонула без остатся. На миг она вспомнила его образ, такой недоступный и такой величественный, вспомнила свои чувства, когда она смотрела на него издалека, возбуждаясь от одной только мысли, представляя его голым. И вот сейчас, этот мачо трахает ее своим членом, а она вопит от наслаждения, готовая умереть под ним за один лишь оргазм.
