Если она расскажет всю правду, родственники проклянут Джастина, как пирата, и запретят ей видеться с ним. Она должна придумать, как объяснить им, почему она оказалась на корабле человека, не имеющего к ней никакого отношения.
Краска залила ее щеки, когда она подумала, что сказали бы чопорные англичане, узнав, что она стала добровольной пленницей пирата. Как она сможет объяснить, почему жила на его корабле и в его доме на острове? Нет, это невозможно!"
"Марибель повернулась в его объятиях. До того как заняться с ней любовью, Джастин сказал, что завтра утром они поплывут к берегу на веслах.
Понимая, что час расставания стремительно приближается, она в отчаянии прижималась к нему, и этой ночью его любовь вознесла ее на новые небывалые высоты. Она стонала от удовольствия, наслаждаясь каждым моментом близости и отдавая себя всю без остатка.
– Что мне сказать дяде? – спросила она, прижимаясь лицом к его груди, вдыхая его запах и чувствуя на губах соленый вкус его пота. – Он захочет узнать, как мы познакомились… и что просил передать ему мой отец.
– Предоставь это мне. – Рука Джастина подхватила ее за спину, лаская нежную кожу, отчего Марибель снова застонала и теснее прильнула к нему. – Я много думал, как нам быть, и теперь прошу тебя об одном: слушайся меня и соглашайся с тем, что я буду говорить.
Марибель приподнялась на локте, ее пристальный взгляд безуспешно пытался прочесть мысли Джастина, который выглядел серьезным, но не давал ни одного намека на то, каковы его намерения.
Вместо этого он перевернул ее и, оказавшись сверху, стал целовать с такой страстью, что Марибель забыла обо всем, кроме непреодолимого желания слиться с ним.
– Я позабочусь о тебе, – хрипло пообещал Джастин. – Теперь ты моя, и ничто и никогда нас не разлучит. Все будет хорошо, любимая, обещаю тебе.
– Да… – Она улыбнулась ему, ее бедра раздвинулись, а когда он скользнул к ней внутрь, приподнялись навстречу ему в порыве ответной страсти.
– Я люблю тебя. Я всегда буду принадлежать тебе.
Они уже несколько часов ехали верхом по дороге, ведущей вдоль берега к югу, и с каждой милей Марибель все сильнее охватывало тревожное предчувствие.
– Что ты собираешься говорить моему дяде? – спросила она, когда они остановились, чтобы дать лошадям отдохнуть. – Я боюсь, что родственники рассердятся, если узнают, что ты взял меня в плен.
– Мы остановимся на отдых в одной таверне, неподалеку отсюда.
