Входит в меня до упора, и мы вместе замираем. Смотрим друг другу в глаза, соприкасаясь кончиками носов.
Обхватив мои ягодицы, Ден делает первое движение. Поднимает меня и вновь опускает до упора. Медленно, словно проверяет мою реакцию.
- Хорошо, - шевелю губами.
- Ох@енно.
Постепенно раскачиваясь, он наращивает темп. Насаживает меня, не нежничая. Кусает губы, рычит зверем. До моих резких вскриков, до потемнения в глазах, до жалобного скрипа ножек дивана.
Между ног все горит огнем. С секунды на секунду я жду взрыва.
- Кончай, дрянь мелкая! – шипит, больно прикусывая кожу шеи.
И я кончаю. Кричу до хрипа, теряю темп. Роняю голову на его плечо, укрывая нас моими волосами.
Ден ускоряется. Подкидывает меня на себе, как резиновую куклу и бурно кончает, содрогаясь подо мной всем телом.
Глава 21.1
- Ден, что ты ко мне чувствуешь? – спрашиваю, обводя кончиком пальца его татуировку на груди.
После секса он всегда размякший, добродушный, разговорчивый.
- Что за вопрос?
- Обычный вопрос.
Мы живем вместе, по три раза в сутки занимаемся сексом, а о чувствах речи еще не заходило.
Хотелось бы какой-нибудь ясности. Желательно, заверения в том, что он уже давно влюблен в меня без памяти.
Ден сдержанно вздыхает и выпускает из пальцев мой локон.
- Ты первая, кого я рискнул привести в свой дом.
- И?.. – аккуратно подталкиваю к правильному ответу.
- И не @би мне мозг, Малая.
Я мгновенно вспыхиваю.
- Неужели это так сложно, Тюменцев?!
- Не начинай…
- Просто скажи, что чувствуешь, и все!
- И что же я, по-твоему, чувствую?
Перевернувшись на живот, подпираю подбородок руками.
- Ты любишь меня.
Ден одаривает меня своим фирменным, с ленцой, взглядом и тихо усмехается.
- Детский сад.
- Не уметь признавать свои чувства… это детский сад.
А вообще, обидно. Разве сложно сказать три слова, зная, какое значение они для меня имеют?
Встаю с дивана. Поднимаю с пола клочок кружева, стоимостью в целое состояние и пуляю ими в лицо Дена.
- С тебя новые трусы!
Влезаю в шорты, натягиваю майку и, гордо взмахнув гривой, покидаю гостиную.
Включаю чайник и делаю себе бутерброд.
Решаю не скандалить. Здесь надо действовать умнее. Не под пытками же из него признание вытягивать.
Лаской и любовью… лаской и любовью.
Позади слышатся приближающиеся шаги, и уже вскоре мою талию обвивают сильные руки, а спина оказывается прижатой к мужской груди.
- Сделать бутер? – как ни в чем ни бывало, спрашиваю его.
- С ветчиной.
- О’кей.
