Но в этот момент на кухне что-то с грохотом упало, и чей-то испуганный голос едва слышно пискнул:
– Ой, мамочки…
– Это кто там такой косорукий, что миску удержать не может? – грозно поинтересовалась казачка и, вихрем вылетев из-за стола, унеслась за печь.
Спустя три секунды оттуда пулей начали вылетать все, кто пытался там что-то делать. Моментально наведя на своей кухне порядок, женщина принялась подавать уже наполненные тарелки и миски смущенным казакам, громко командуя, куда и что ставить. В итоге под ее чутким руководством стол был накрыт за десять минут.
Благо ничего готовить было не нужно.
Глядя на поданное изобилие, Ефим растерянно покрутил головой и, ухватив Мишку за рукав, принялся задавать вопросы. Услышав ответ, казак удивленно посмотрел на Руслана и, перекрестившись, негромко проворчал:
– Ну, Мишка, сподобил тебя Господь. Тебе теперь за здравие его всю жизнь молиться надобно, и свечи в церкви ставить. Не было такого еще на нашей стороне. Отродясь не было. Вот тебе истинный крест…
* * *После шумного сватовства, оставив Веру до свадьбы в станице, Руслан со своей командой вернулся в город.
Весть о том, что князь стал сватом для простого казачка, разнеслась по окрестностям со скоростью лесного пожара, обрастая невероятными подробностями. Выслушав парочку таких баек, Шатун, от души посмеявшись, махнул на все рукой и вернулся к делам. Казаки, уже выписанные из реестра, по договоренности с контрразведкой, взяли выездной базар под свой контроль, и с той поры на торгу даже воришки пропали.
Горцы и сами относились к ним не очень ласково, отрубая руки, едва отведя в сторонку. А в кооперации с казачьими разъездами так и вовсе свели такое явление, как воровство, под корень. К удивлению Руслана, у пожилых бойцов оказалось очень много знакомых среди приезжавших на торг горцев. В итоге он не раз наблюдал картину, когда казаки, проезжая по базару, то и дело останавливались, чтобы перекинуться парой слов с кем-то из торговцев. Или, остановившись, крепко сжимали в руках нагайки и, обменявшись с кем-то из горцев острыми взглядами, ехали дальше.
По негласному уговору, базар был территорией нейтральной, где всякая вражда оставалась за его границами. Правда, кто с кем и когда об этом договорился, Шатун так и не понял. Во всяком случае, внятного ответа на этот вопрос он так и не получил, но после недолгого раздумья решил не влезать в это дело, чтобы не сломать то, что и без него работает. Подобные случаи в этих местах не редкость.
