Пусть четыре жердины подлиннее вырубят, – велел Шатун. – Носилки промеж коней повесим и дальше поедем. А вообще, ты мне еще одну идею подал, – усмехнулся он, доставая из сумки блокнот, сшитый из половинок обычного листа, и свинцовый карандаш.
– Ох, княже, вот никогда не понимал, как у тебя голова устроена, что на пустом месте умеешь всякие затеи придумывать, – растерянно покачал следопыт головой.
Часа через два носилки были готовы, и казаки, свернув бивак, расселись в седла. Теперь, когда в составе отряда был раненый, двигаться рысью они не могли, так что Руслан, задавая темп, повел Беса быстрым шагом.
К обеду, когда солнце поднялось в зенит, они добрались до крошечной рощицы с очередным родничком. Задумчиво оглядев выцветающую от жары степь, Шатун объявил привал. Спешить им было некуда, и морить коней необходимости не имелось.
Отерев коней и дав им немного остыть, казаки быстро развели крошечный костерок и вскипятили воду для чая. Выждав несколько часов, Руслан в очередной раз вышел на опушку рощи и, убедившись, что духота начала спадать, дал команду к движению.
В город они въехали уже в сумерках. На заставе дежурный прапорщик уже открыл было рот, чтобы начать возмущаться появлению запоздавших путников, но рассмотрев, кто перед ним, смущенно потупился, жестом приказав поднять шлагбаум. Вежливо поблагодарив его, Шатун направил Беса к дому.
Кавалькада въехала на подворье, и слуги тут же подняли деловитую суету, разнося по местам вещи, занося на кухню продукты и растапливая баню. Отдав повод жеребца конюху, Руслан поблагодарил казаков за службу и отправился на доклад к своему непосредственному начальству.
Рязанов, увидев приятеля, с радостной улыбкой обнял его и, хлопнув по плечу, тут же поддел:
– Да ты, брат, с каждым днем все больше становишься. Хотя куда уж больше.
– Кушаю хорошо, – усмехнулся Руслан в ответ. – Как у вас тут?
– Слава богу, тихо. Похоже, походы твои по горным тропам на непримиримых серьезное впечатление произвели, – одобрительно усмехнулся майор. – А как слух прошел, что ты и в степи банду уничтожил, так вообще тишина и благодать настали.
– Ну, уничтожил ее, положим, не я один, но да. Сделали.
– Да про казаков твоих и так все понятно, – отмахнулся граф. – Их давно уже иначе как ухорезами и не называют. Так и говорят, ухорезы княжеские.
– Это у кого тут язык такой длинный? – жестко поинтересовался Руслан.
– Самому бы знать, – развел майор руками. – Но в собрании дворянском подобное слышать приходилось."
"– Нашел кого слушать.
