– Ясно, – плавно закивал Рамиль и поджал губы.
Повисла неловкая пауза, словно все ждали, что же еще он спросит, чтобы было, что ему рассказывать.
– Ладно, ребят, – оттолкнулась я от перил. – Пойдёмте доделаем, да по домам надо – готовить морально родителей к предстоящим танцам.
– Такая нагрузка с ранних лет, – притворно всхлипнул Лёха, но, всё же, пошёл за всеми.
– Не ной, – ткнула его кулачком в плечо Ксюша.
– Лёх? – обернулась я резко и глянула на него через плечо. Рамиль врезался в меня, но я сделала вид, что не заметила его рук на своей талии и пропустила вперед.
– Лёха, ты флешку с музыкой не забыл? Принеси заранее, а то опять как в прошлом году придётся бежать до твоего дома.
– Меня нужно проводить до дома, – смахнул Лёшка пот со лба. – Сам я никак. Там столько песен на флешке. Тяжело их одному все нести будет.
– Нытик, – притворно вздохнула Ксюша. – Пошли, провожу.
– Круто я тебя от мытья полов спас? – догнал ее вприпрыжку Лёша.
– Эй! Я всё слышу, вообще-то, – крикнула я нарочито строго, чем спугнула друзей, которые, схватившись за руки, сорвались с места как шкодливые пятилетки.
Глава 19. Рамиль
– Может, я, всё-таки, никуда не пойду? – канючил батя Гусыня, пока она наглаживала ему рубашку, а сам он поглаживал себя по голове у зеркала на стене. – Старый я уже для всех этих танцулек. Буду как дурак там масталыгами трясти.
– А ты тряси ими как умный, – нашла выход Гусыня и повернула рубашку.
– Не, ну, в самом деле, Гу́ся, сходите с Рамилькой вдвоем, а я потом по слухам узнаю, что там было или не было.
– Пап, – психанула Гусыня и отставила в сторону шипящий и исходящий паром утюг. – Еще немного и мы подеремся. А на дискотеку ты все равно пойдёшь, но уже заплаканный. Компренде?
– Хочешь сказать, что ты меня уделаешь, сопля тараканья? – угрожающе сощурился Николаевич, а я всерьёз напрягся, прикидывая за кого из них двоих болеть в этой драке и когда (и стоит ли) их разнимать.
– Ты же сам сказал, что уже старый, так что я просто возьму пылесос и соберу тебя в него вместе со всем твоим старческим песочком.
Рубашку надевай, – протянула Гусыня ему наглаженную одежду.
– Она ещё и белая, – взвыл мужик.
– Зато с коротким рукавом и льняная. Штаны тоже возьми, – дала она ему вторую часть гардероба. – И не вздумай под сандалии надеть носки. Заставлю прямо в клубе их снимать.
– Я мог бы, вообще, пойти просто в шортах и футболке, – ворчал Николаевич, скрываясь в своей комнате.
