– Здравствуй, Гу́ся, – улыбнулась она мне, проходя мимо и с лёгкой полуулыбкой глянула на следующего за мной Рамиля. – Здравствуйте, молодой человек.
– Здрасти, – бросил он небрежно в виде большого одолжения, едва шевельнув при этом губами. И, когда мы разошлись с женщиной на приличное расстояние, парень раздраженно спросил. – Обязательно здороваться со всеми подряд?
– Это не все подряд, – ответила ему ровным тоном. – Это село, в котором все друг друга знают, а конкретно эта тётя познакомилась со мной, когда я была еще у мамы в животе.
– А со мной тогда нафига здороваться? – не понимал Рамиль. – Меня-то они, вообще не знают.
– С тобой здороваются, потому что ты со мной идёшь. А из-за того, что село не очень большое и все друг друга знают, то благодаря слухам, теперь ты значишься моим женихом. Так что привыкай. И сказать «здравствуйте» – не так уж и сложно. Большего от тебя не требуют.
– Прикинь, в городе со всеми прохожими здороваться? – хохотнул неожиданно парень.
Невольно поддержала его улыбку.
– Я, кстати, когда в город первый год приехала учиться, первое время со всеми здоровалась. Видимо, когда почти восемнадцать лет подряд здороваешься с каждым мимо проходящим, то это становится привычкой.
– Капец ты, – усмехнулся Рамиль.
Потер ладонью солнечное сплетение и чуть поморщился.
Точно – мы же еще не ужинали. Голодный, поди.
– Вот магазин, – кивнула я в сторону небольшого деревянного дома, на котором о том, что это магазин, говорила только небольшая табличка с названием «Алёна».
Внутри, как и всегда, оказалось прохладно благодаря кондиционеру и чуть темно после яркого солнечного света на улице."
"– Здравствуйте, – поздоровалась я привычно с продавщицей.
– Здравствуй, Гу́ся, – широко улыбнулась мне женщина за прилавком. – Ой, ты с другом!
– Ага. Типа того, – пропустила этого «друга» вперед себя и дала ему направление в сторону нужных ему шмоток. – Выбирай.
О том, что модный бутик находится над ларем с котлетами, мой папа не шутил. Вот – ларь, вот – в нем котлеты, пельмени и еще какие-то замороженные полуфабрикаты неизвестного вида и происхождения, а над всем этим на стене висят вещи: мужские, женские, детские.
А напротив них стоит городской мажор, который, кажется, пытается понять шутка ли всё это.
Спустя тридцать секунд Рамиль, наконец, смог отвиснуть и слегка склонил голову в мою сторону, чтобы спросить:
– Это секонд хенд?
– Чё это секонд? – фыркнула почти обиженно продавщица. – Это самый первохенд.
