Открыла бутылку и с наслаждением, специально его дразня, немного отпила воды. – М, вкуснотища! Так классно освежает. Холодная. Точно не будешь?
Глаза Рамиль не открыл, но кадык на его шее дернулся. Кого-то явно душила сухость во рту, но гордость и высокомерие ко всему простому были выше.
– Точно не будешь? – продолжала я дразнить. – Я сейчас верну бутылку парням, и они её быстро осушат.
– Плевать.
– Как знаешь, – хмыкнула я и, словно между прочим, добавила. – Бутылка, кстати, последняя.
Повернулась на месте и только-только подняла ногу, чтобы сделать шаг от него подальше, как до слуха донеслось тихое, почти болезненное:
– Подожди.
Гордая собой, с трудом подавила злорадно-триумфальную улыбочку.
– Ты что-то сказал? – спросила я, небрежно глянув за плечо.
– Подожди, говорю, – Рамиль рывком встал на ноги, отряхнул пятую точку и протянул ко мне руку. – Дай воду.
– А что насчет волшебного слова?
Рука его в ту же секунду безвольно повисла. Уставший и почти молящий взгляд болотистых глаз на секунду был обращен небу.
Молится, поди, на меня.
– Пожалуйста, – произнес он, наконец, и даже выдавил корявое подобие улыбки, чтобы затем добавить язвительное. – Заколебала.
– Можно было ограничиться «пожалуйстом», – всё же, протянула ему бутылку, которую он жадно осушил наполовину. – Вкусно тебе?
– Нормально, – выронил глухо, силясь отдышаться после столь частых глотков живительной влаги.
– Поешь, – протянула ему контейнер с бутербродами.
Заглянув внутрь, парень брезгливо поморщил нос.
– Не хочу, – мотнул кучерявой головой.
Ну, знаете ли! Я эти огурцы и помидоры сама выращивала! Как и листья салата, вообще-то!
– Ты не ел утром. Скорее всего, вчера тебя тоже не особо сытого занесло в наше село, а сегодня ты проработал уже полдня. Так что возьми и поешь. Можешь жевать и мысленно молиться на мишленовские звездочки, к которым скоро вернешься. Не захочешь есть сам, я начну пихать тебе это в глотку при всех своих друзьях, и твой образ крутого парня со сверкающим ремнем на коротких джинсиках быстро будет разрушен.
Ну, так что? – повела я вопросительно бровью. – Ешь сам или я помогаю?
Сделав еще глоток воды, но уже не такой жадный, Рамиль окинул меня взглядом слегка прищуренных от солнца глаз.
– Ты не пробовала быть немного помягче и женственнее, что ли?
– Я вожу трактор и иногда кидаю навоз лопатами. Куда уж женственнее?
– Ну, да, – чуть улыбнулся он, кажется, поняв мой сарказм.
– И? Есть будешь? – качнула контейнером.
