Меф уже уходил, когда Чимоданов, которого тянуло общаться, вдруг спросил:
– Слушай, тебя милиция на улице останавливает?
– Нет.
– А меня останавливает. Раза два в день точно. «Куда идешь?» – спрашивают. Какое им дело куда? – пожаловался Петруччо.
– Еще бы. Как тебя не остановить? Идет взъерошенный тип с боевым топором, в попугайской рубашке, подстриженный в стиле «Не пытайте меня! Я все скажу!».
– С топором я редко хожу. Во всяком случае, не всегда, – буркнул Петруччо.
С остальным он спорить не стал. Только энергично почесал лоб.
Майорские погоны встопорщились, как крылышки у бройлерного цыпленка.
Оставив Чимоданова, Меф продолжил свою бесцельную прогулку. Хотя нет. Цель все же существовала. Сегодня она формулировалась примерно так: обойти вокруг Садового кольца и постараться ни разу не подумать ни о чем неприятном.
Минут десять спустя Буслаев вышел на набережную и, облокотившись на черные, недавно окрашенные перила, глянул вниз. Яуза понуро влачила в бетонных берегах свои воды. Вид у реки был измученный.
Она напомнила Мефу человека, который упал в лужу, попытался отчиститься, но лишь втер грязь и теперь с ненавистью к самому себе тащится домой, брезгливо ощущая, как чавкают ботинки и липнут к ногам мокрые брюки.
Дарх провис на цепи, качнулся над водой. Следуя внезапному порыву, Меф наклонился, перевесился через перила и нагнул голову. Под тяжестью дарха замешкавшаяся цепь скользнула по затылку и понеслась вниз, к воде.
– Бульк! Непредвиденная случайность! – зачем-то сказал Меф, хотя никто пока не заставлял его оправдываться.
На всякий случай он стиснул зубы, ожидая неминуемой боли, которая должна была захлестнуть его в момент разлуки с дархом. Однако больно не было. Все прошло на удивление легко и гладко. Слишком легко и слишком гладко. Ему даже не захотелось прыгнуть в Яузу вслед за цепью. Меф нахмурился, смутно понимая, что так просто ничего не бывает.
«Может, это оттого, что дарх сейчас в воде, а вода нейтрализует магию?» – подумал он, прикидывая, что дарх, как порождение Тартара, не слишком дружественен земным стихиям, особенно упорной и миролюбивой воде.
Яуза оставалась по-прежнему спокойной. Буслаев только приблизительно сумел бы определить сейчас место, куда упал дарх. Меф быстро пошел к метро. Сделал шагов тридцать и телепортировал, понимая, что слишком взбудоражен, чтобы продолжать путь пешком.
* * *Меф был уже на Большой Дмитровке, когда перед носом у него что-то пронеслось. Он ощутил упругий толчок ветра.
