— Так, это уладили. Значит, будем избавляться от твоей кровати и пользоваться моей.
— Ты о чем?
Кеннеди поцеловал меня в губы и ответил:
— Но если твоя кровать входит в сделку, то я совсем не против, ангел.
— Но я не соглашалась переехать.
— Ладно, давай начнем с того, что выясним, какую кровать мы оставим. — Он попытался скрыть улыбку, но ямочки на щеках выдали его.
— Кеннеди, я…
Он приложил палец к моим губам и проговорил:
— Я всё испортил, Хоуп. Я не должен был принимать твоего отказа насчет переезда. И прежде чем ты примешь решение, я хочу сказать, что не принимаю «нет» в качестве ответа и сейчас.
— Взгляд его бледно-голубых глаз встретился с моим. — В Чикаго находится весь мой бизнес, так что мне сложно жить где-либо еще, но если ты не готова перебраться туда, тогда я сам перееду в Нью-Йорк. Я приму всё. Я куплю это здание и поселюсь в одной из квартир, если это то, что ты хочешь. Пойми, до тех пор, пока ты не скажешь, что больше меня не любишь, я буду всегда рядом с тобой.
В глубине своего сердца я знала, что люблю этого невероятного, сексуального, властного мужчину.
Я посмотрела ему в глаза и вспомнила, как маленькой девочкой любила наблюдать за папой, который смотрел на мою маму. Я не могла описать его чувств, но знала, что он любил ее больше всего на свете. Я никогда не видела, чтобы мужчина так смотрел на женщину. До сих пор. В этот момент я приняла решение. Кеннеди, должно быть, прочитал это по моему лицу и расплылся в улыбке. Своей великолепной улыбке, открывающий вид на его ямочки.
— Ладно, — прошептала я.
— Ладно? — Его голос звучал удивленно, хотя мы оба знали, что это совсем не так.
— Я перееду в Чикаго, — произнесла я, игриво закатив глаза.
— Спасибо, красавица. Я люблю тебя, — сказал он и мягко прижался к моим губам.
******Прошла неделя, но Кеннеди оставался верен своему слову, не выпуская меня из виду ни на секунду. Он посещал со мной врача и держал за руку, пока мне удаляли швы. Мой кухонный стол был преобразован в центральный офис «Дженнер Холдингс», и, пока я отдыхала и медленно паковала свои вещи, он занимался делами.
Я позвонила Джорджу и предупредила, что переезжаю в первую неделю января, после Рождества и Нового года. Он сказал, что расстроен из-за моего отъезда, но всё понимает и радуется за меня.
— Ангел, я очень не хочу, чтобы ты завтра возвращалась на работу, — строгим голосом произнес Кеннеди.
— Мы это уже обсуждали, Кеннеди. Я не могу оставить людей в самые напряженные недели года. Я должна помочь.
