— Его голос был серьезен, и я нашла его упорство лестным.
Я подождала минуту, прежде чем обернуться к нему. Прежняя Хоуп настояла бы на том, чтобы вернуть платье, потому что чувствовала бы себя недостойной такого щедрого подарка. Пытаясь бороться со своей врожденной реакцией, я попыталась представить, как бы повела себя Шона. Она относилась к тому типу женщин, которых мужчины заваливали подарками. Надеясь, что Кеннеди не сможет уидеть, что твориться у меня внутри, я повернулась и с улыбкой на губах направилась к нему.
— Спасибо. — Я поднялась на носочки и поцеловала Кеннеди в щеку, на что он медленно улыбнулся, открывая моего взору свои ямочки на щеках. Мои колени тут же ослабли.
Мне стоит взять себя в руки.
******Не знаю, сколько времени заняли у меня сборы. Моя голова была забита событиями, произошедшими за день. Выйдя из спальни, я замерла. Кеннеди в своем костюме напоминал Адониса, но в темных джинсах и простом сером свитере, обрисовывающем плечи, он заставил мой рот наполниться слюной. При виде него на ум приходило лишь одно слово.
Власть.
Я видела, как Кеннеди скользил взглядом вверх-вниз по моему телу в новом платье. Его глаза потемнели, и хриплым голосом он прошептал:
— Боже, Хоуп."
"Я кожей впитывала его реакцию, и волоски на затылке зашевелились. Глубоко вздохнув, мужчина направился ко мне, не отводя взгляда.
— Ты прекрасна, — проговорил он.
После этих простых слов я тут же стала влажной от желания. Мужчина опустил голову и мягко поцеловал меня в шею чуть пониже уха. Дрожь прошла по моему позвоночнику.
Я растаяла, когда он притянул меня к себе и заключил в крепкие объятия, а затем, отступив, прошептал:
— А теперь ужин.
В ресторане мы вели непринужденную беседу. Кеннеди даже смеялся, когда я рассказала ему о нашей с Шоной жизни в Орегоне. В основном разговор крутился возле Шоны, постоянно попадающей в беду, и меня, вынужденной спасать ее задницу. Я рассказала ему о своем отце, который ушел в отставку со службы после смерти моей матери и женился на бывшей мисс Орегон. Кеннеди же лишь упомянул, что он самый старший из трех сыновей, но никаких историй из детства не последовало.
Когда наша официантка проходила мимо, он быстро сказал ей, что мы не будем десерт, и попросил счет.
Наклонившись вперед, я выгнула бровь и спросила:
— Вместо десерта здесь мы поедем есть мороженое?
Выпитое за ужином вино сделало меня более смелой, а взгляды Кеннеди, которые он периодически бросал на меня, заставляли чувствовать себя сексуальной.
— Нет, Хоуп.
