Под курткой обнаружилась стройная ладная длинноногая фигурка, на которую тут же пустили слюни пацаны.
Но Митяй, само собой, разгуляться чужой фантазии не дал, утаскивая девчонку на диван, сжимая в лапах, утверждая за собой право собственности. Право, которое, само собой, никто не оспаривал.
Не было здесь бойцов и авторитетов, равных ему.
Обнимать ее, держать ее, вдыхать ее аромат было до охренения приятно, Митяй совсем поплыл и не собирался выныривать.
Кристина, чуть выпив, ощутимо расслабилась, даже улыбаться начала ему, что-то говорить тихо на ухо, маняще прижимаясь к его груди.
Он не слышал, просто захлебываясь в новых для себя кайфовых ощущениях."
"Тонкое тело, все более отзывчивое к его вроде как невинным поглаживаниям, нежные губки, по которым он уже успел пару раз провести большим пальцем, типа стирая какие-то капельки спиртного, огромные доверчивые, невозможно манящие глаза, светлые пушистые кудряшки, возбуждающе щекочущие ему скулы, когда он наклонялся, как будто бы за очередной кружкой пива – все это невыносимо заводило, заставляя сдерживаться практически на физическом уровне, чтоб не сжать сильнее, не попробовать на вкус, не вцепиться в толстую косу, оттягивая назад, давая зубам доступ к нежной тонкой шейке.
Рано, это пока рано.
Но, сука, как хочется!
Митяю никогда еще так не хотелось бабу.
Чтоб до дрожи.
До боли.
Чтоб даже ожидание – невероятный, острейший, как первое ширево после ломки, кайф.
Девчонка ничего не понимает.
Не соображает совершенно, что с ним делает, когда тянется к нему, чтоб что-то сказать своим тихим медовым голоском, когда смотрит на него так доверчиво, так нежно.
Она совсем еще маленькая. Совсем еще девочка.
И это не тормозит.
Нихрена не тормозит!
Наоборот даже, со скоростью экспресса сносит крышу, заставляя силой душить в себе однозначно офигенные горячие картинки, что возникают в мозгу непрерывной волной.
Митяй опасался, что не выдержит, захлебнется, перестанет различать, где его фантазии, а где реальность.
Вот он один с ней в комнате уже, это фантазия или уже реальность?
Вот он целует ее, так долго, так сладко, что внутри все ноет и сворачивается в спираль, это что? На самом деле происходит или только в мечтах?
Вот она стонет, стонет еще нежнее, еще чувственнее, чем ему воображалось, и кожа у нее такая гладкая, такая отзывчивая, так легко на ней остаются следы от его пальцев…
СТОП!
Это, бля, реальность! Реальность!
Они одни в комнате, девочка в его лапах, стояк у него в штанах.
