– Но я согласен выплатить вам из своего кармана не триста, как императрица, а все три тысячи червонцев, только бы вы…
– Я понимаю! Но, – решил поторговаться де Еон, – дайте уж мне сразу тридцать тысяч, и моей ноги не будет в России!
– Россия только начинается Петербургом, а кончается… Ну-ка, вспомните, сударь, чему вас учили добрые патеры?
– Россия кончается Сибирью, – захохотал де Еон.
– Бездарно вас учили! – грянул Бестужев. – Сибирь только пупок России, а понюхать, чем пахнег русская пятка, вы можете лишь на Камчатке… Так что, – закончил он тише, – маркизу Шетарди еще здорово повезло на крепости Ганнау! Прощайте, шевалье; надеюсь, больше вас никогда здесь не видеть!
И маленький де Еон, отягощенный золотом, рванулся в путь.
Карета его была английской, в которой удобно лежать, и, таким образом, для ночлегов он нигде ие задерживался – только менял лошадей. Ехал он налегке, без багажа: пять копченых языков, каравай хлеба и бочонок с вином… Этого вполне хватит!
* * *Почти одновременно с де Еоном тронулся в путь и другой «путешественник», тоже любивший спешить и путать чужие карты, – король Пруссии начал свое победное наступление на Австрию, его конные партизаны дошли до Регенсбурга, сея по землям Баварии смерть и ужас.
Зима не прошла даром: Фридрих имел под ружьем армию в 200 000 человек, прекрасно обмундированных и хорошо обученных… Запасов у короля было на год!
Прусская армия вошла в Богемию четырьмя колоннами, сметая все на своем пути; австрийцы бежали, бросая магазины, полные добра, оставляя толпы дезертиров и беженцев.
Пруссаки сбрасывали телеги со скарбом на обочины, освобождая шоссе для своих непобедимых легионов. На рассвете 6 мая 1757 года Фридрих увидел перед собой древние башни Праги; поодаль сверкали в покое чаши рыбных прудов, синеватые овсы скорбно шелестели на древних чешских полянах…
– Карту! – И он сел; маленький остроносый человек; губы узкие, словно лезвия. – Вон там цветут овсы, – показал тростью.
– По овсам можно пустить пехоту…
Но пражане подняли плотину, и вода из прудов хлынула на луга. Прусская инфантерия запуталась в тине, толпами погибала в воде, а среди овсов билась живая рыба.
Огонь чешских пушек молотил врагов нещадно, пруссаки буквально шагали по трупам (это не преувеличение). И, дрогнув, они побежали…
– Шверин! – позвал король, почуяв неладное. – Почему вы здесь? Ваше место – впереди пехоты!
Картечь разорвала старого вояку.
