Я еще спляшу на твоей могилке…
Потом вспомнила об Апраксине:
– Здесь еще он, брюхатый? Гоните его в Ригу, иначе я в гнев войду… Худо будет! Всем худо будет!
Эстергази в Петербурге старался угодить России: гнал и гнал переговоры с французской миссией… Дуглас оказался очень верным слугой Версаля – он говорил:
– Король Франции никогда не согласится, идя на союз с Россией, порвать свои сердечные отношения с диваном султана."
"– Но Турция извечный враг России, – оспаривал его Эстергази.
– Вспомните, что в Крыму томятся русские рабы и что русский двор никогда не отступит от борьбы с исламом!
– Но еще вот Польша… – вставлял де Еон, и три человека бились лбами над круглым столом, пока не отыскали спасительной лазейки в темном углу секретности. – Нужна тайная статья! – сказал де Еон. – Чтобы Франция оказала помощь России в ее борьбе с Турцией, но под большим секретом от турок.
Бестужев-Рюмин такую статью одобрил.
Ее быстро оформили, скрепили подписями и срочным гонцом отправили в Париж. На другом конце Европы русско-французский договор прочел Людовик и пришел в состояние ярости:
– Только такой дурак, как Дуглас, мог подписать подобное… Я согласен: пусть Елизавета слегка вздует Фридриха, чтобы он не зазнавался, но именно султан должен ослабить Россию в самой ее подвздошине. Из ногайских степей – по сердцу! Еще неизвестно, – кричал Людовик, – какая из стран более велика: дикая Россия или Блистательная Порта!
Казалось бы, чего уж яснее – России всегда не везло на союзников.
Австрийский посол в Париже посоветовал Людовику:
– Обратитесь лично к императрице русской, которая питает к вам слабость. Пусть она устранит эту ошибку в трактате.
– Да, я напишу ей! Пусть она разорвет эту злополучную секретную статью… Могучая Турция и слабая Россия – вот эталоны гирь, которые уравновесят Европу.
* * *Ах, короли, короли! Сукины вы дети, а не короли…
Вот за окном Версаля снова струится зимний дождь, небо над Парижем темнеет, а значит – охота не состоится, и королевские псари, насытив мясом своры борзых, лениво поговаривают:
– Если дождь будет и завтра, то наш король завтра ничего делать не будет…
Вечером Людовик вышел из кареты, и – конечно же – нашелся в толпе счастливец, раскрывший над его головой зонтик.
