– Даст бог, обойдется.
Екатерина решилась на отчаянный шаг, какого, наверное, сама не ожидала от себя. Мать наследника российского престола, жена наследника престола, она вдруг опустилась на колени перед этим ворчливым стариком в нечесаном парике.
– Алексей Петрович, – простонала Екатерина, – я знаю: вы все можете… Если вы скажете Брюлю саксонскому, чтобы хлеба не ел, и – не будет! Верните же мне Понятовского… умоляю! Сделаю для вас всё, что ни попросите. Только Понятовского мне отдайте…
Бестужев смотрел сверху, как тряслись ее плечи от рыданий, и быстро соображал: как быть? Сердце его не дрогнуло от слез Екатерины – нет! Просто он прикидывал сейчас, что выгоднее для него: вернуть Понятовского или оставить в Варшаве?.
.
– Встаньте, ваше высочество, – сказал Бестужев. – Кому, как не мне, старику, понять ваше чувствительное и нежное сердце!
Простой русский дворянин
Вдали от интриг двора, свободный от влияний и подкупов, без пышности и титулов, Федор Дмитриевич Бехтеев впрягся, как вол, в тяжкий хомут русского дипломата на чужбине.
"
"Перед отъездом Бехтеева выехал в Париж член Конференции и опытный дипломат Михайла Петрович Бестужев-Рюмин (брат канцлера). Он отбывал в Париж под предлогом свидания с женою, на которой за границей женился в старости, «дабы в развраты модные не уклониться». Это был лишь предлог – на самом деле Бестужев-Рюмин имел поручение от двора следить за Бехтеевым, не мешаясь в его миссию, но сразу поправить, если тот ошибется.
Бехтеев же, человек степенный, образованный и хитрый, имел сложнейшую задачу.
Вот какими словами его напутствовали в Петербурге: «Немедлясвести союз России с Францией, но оснований для этого союза не указывать; если же Версаль начнет настаивать на характере будущих соглашений, то свалить все на австрийского посла в Париже – графа Штарнберга». Действительно, с такой задачей трудно было справиться даже опытному дипломату.
Бехтеев с первых же дней заметил, что в Париже не все чисто. Проницательный ум обнаружил такую свару и вражду сановников, что… куда там России! В России-то – еще рай! Конти звал Бехтеева к себе, запрещая являться к министрам.
А министр Рулье требовал забыть Конти и предстать только пред его ясные очи.
Бехтеев разрешил вопрос чисто по-русски:
– А ну их!.. Пущай сами за мной приедут…
Этот вывод начинающего дипломата оказался самым правильным. Французы решили, что Бехтеев, столь упорно не вылезающий из своего дома, наверняка очень большая шишка.
