Король искоса глянул на дипломата:
– Бросьте, Митчелл! Вы меня хорошо поняли…
Посол склонился еще ниже и промолчал, пряча лицо.
– Эта декларация России, – продолжил Фридрих, – делает ваш договор с русскими совсем бесплодным. Вы напрасно старались, заключая его! Но декларация ставит под смертельный удар и мой договор с вами. Выходит, я тоже напрасно старался, заключая его с вами… Может, скажете, что опять не поняли? Тогда мне пришлют в Берлин другого посла, который окажется понятливее вас.
Митчелл пытался возражать, но король остановил его:
– Я не рассчитывал на дружбу с Россией, но теперь она не желает оставаться даже нейтральной.
Она очень активна, эта страна! Я отсюда слышу скрип перьев, но скоро зазвенят шпаги! Вы, англичане, как всегда, укроетесь на острове, а все колотушки достанутся мне одному…
– Ваше величество, – сказал Митчелл, – в Лондоне желают отозвать из Петербурга сэра Вильямса, как неугодного более двору Елизаветы. Он не сумел предупредить события!
– Вильямса, – ответил король, – можно было бы убрать из России, если б Англия имела в запасе дипломата лучшего, чем он… Но пока Вильямс остается лучшим дипломатом вашего королевства, отзыв его нежелателен.
Удаление его было бы несчастием для «молодого двора» в Ораниенбауме, который питается исключительно его добрыми советами…
Ораниенбаумское семейство издавна занимало воображение короля: помощь ему надобно ждать именно оттуда – из Ораниенбаума.
И великий князь Петр, и великая княгиня Екатерина были его родственниками… Фридрих знал, как его боготворит Петр!
Короля навестил друг детства Финк фон Финкенштейн:
– Фриц, что ты скажешь теперь? Не я ли предрекал тебе одиночество? Ты приобрел много денег, но зато растерял союзников.
Кто поможет тебе в твоих будущих битвах?
– В том колоссальном предприятии, какое я задумал, деньги будут нужнее друзей, – ответил Фридрих. – Пророк все-таки я, а не ты… Я распланировал свою игру до мелочей. Но не мог же я предвидеть вот эту пакость!
И он перебросил другу копию с «Секретной декларации».
Итак, Россия не дала себя обмануть – в самый последний момент она ужом вывернулась из дурацкого положения. А что приобрел он, король Пруссии? Теперь следует ждать удара. Оттуда – из-за лесов Ливонии, из туманных болот Жмуди, и – прямо в сердце бранденбургских королей – по любимой и верной Пруссии.
По Кенигсбергу!
– Мы предупредим удар, – сказал король. – Кто нападет первым, тот наполовину уже выиграет… Печалиться рано.
