– Циттен, как всегда, идет в авангарде… В белом плаще, как в саване, даже на том свете он прокладывает палашом дорогу для своего короля!
Весной его вынесли в креслах на террасу в Потсдаме. Король почти безболезненно смотрел прямо на слепящее солнце.
– Расплавь же меня, – просил он (а кресло, в котором он сидел, называлось уже «вольтеровским»). – Пора заканчивать мне эту канитель…
Приехал из Ганновера знаменитый врач Циммерман.
– Мне известно, – сказал ему король, – что прежде чем врач начинает лечить людей, он должен заполнить людьми целое кладбище.
Я не подпущу вас к себе, пока не узнаю точно: есть ли у вас такое кладбище, или вам не хватает короля для его заполнения?
– Ваше величество, мое кладбище уже битком забито.
– Благодарю. Вы искренни. Можете ехать обратно… Что вы, Циммерман, собрались лечить? Старость? Но старость – неизлечима. Смерть естественна, как и рождение человека.
В своем духовном завещании Фридрих написал:
«Жизнь наша – мгновенный переход от минуты рождения к минуте смерти.
Назначение человека в этот краткий период – трудиться для блага общества».
В два часа ночи 16 августа 1786 года остановились старые часы. Эти часы впоследствии увез из Потсдама император Наполеон, и они, видевшие агонию Фридриха Великого, видели и смерть Наполеона на острове Святой Елены. Прусского короля не стало, но осталась его Пруссия – не страна, а призрак страны…"
"Железная по былой славе Пруссия была на самом деле трухой еще при Фридрихе (хотя мало кто в Европе догадывался об этом).
Внешне все было благополучно. Пруссию оберегал от врагов незримый бастион обаяния прусской несокрушимости и слава громких стремительных «блицкригов» короля Фридриха.
Наполеон рискнул тронуть этого зверя.
И случилось чудо: «…города падали градом, как спелые плоды; это было похоже на сон – словно сам бог бросал города и крепости Пруссии в лоно победителя». Что же случилось с Пруссией? Где ее Циттены и Зейдлицы? Где ее храбрые солдаты?.. Даже духу не осталось от прежней мощи.
Пух и прах, прах и пепел… А кто виноват? Виноват, читатель, сам король Фридрих Великий!
Как деятель государственный король был реакционен до мозга костей, ярый враг всего передового, – вот это и превратило Пруссию в труху. Она развалилась на глазах пораженной Европы в тот же миг, как только столкнулась с армией нового типа – с революционной армией.
Фридрих же такой армии не знал. Муштра и педантизм, доведенный до совершенства, – привели его армию к разложению.
