– Мои фижмы уже заложены в ломбарде на «Горе благочестия», и нищета отодвинута ровно на тот срок, с которого его величество король снова поставит меня на свою казенную конюшню…
Он не ошибся: в одну из мартовских суббот 1779 года за ним пришли стражи Версаля, и «кавалер-амфибия» был заключен в кольцо штыков. Тюремный мальпост поджидал его возле подъезда. Он вспомнил Россию, где говорили мудро: от сумы и от тюрьмы не отказывайся, – и смело шагнул в глубину зарешеченного мальпоста.
Ширмы на окнах задернули, свистнул бич, и лошади поскакали…
Дижонский замок – тюрьма короля! Возмутитель спокойствия заперт на сто замков.
Без суда, даже без объяснения причин ареста де Еон был затиснут среди заплесневелых камней Дижона, и он стал трясти решетки своей камеры.
– Я был дипломатом, – разносилось по тюрьме, – и представлял лицо всей Франции за границей. Я был воином – и владел оружием, доверенным мне Францией… Никто не может упрекнуть меня, что я плохо служил отечеству.
А теперь… что вы делаете со мною?..
А после Дижонского замка потянулись монастыри.
Молитвы, свечи, бдения, шепоты, кляузы, тоска."
"Он, как бешеный, устраивал скандал за скандалом, вызывал дебош за дебошем – только бы не жить этой постылой жизнью!
Ворота одной обители раскроются, а другие его примут.
Кончилось все это тем, что ни один монастырь Франции не желал иметь де Еона в своих стенах…
Опять летят через забор тряпки, бутылки и книги.
Толстущая аббатиса, похожая на раздавленную жабу, кричит:
– Нам не нужны такие поганые девки, что блудят по ночам с монахами и пьют водку, как солдаты… Убирайся, потаскуха!
Де Еон поднял из пыли томик Парни и роман Свифта.
– Эй, жаба! – заорал он в ответ аббатисе. – Хочешь, я поражу тебя в самое сердце?
И он задрал на себе юбки, обнажив тело.
– У-у-у-у-у… – завыла аббатиса, пропадая за оградой.
* * *Так-то вот однажды, неся в котомке Парни и Свифта, прошла по дорогам Франции странная женщина – упругой походкой кавалериста, широко размахивая руками. Загорелая, неунывающая. Из зелени садов сверкнули черепицы крыш, пахнуло ароматом глициний.
Вот и Тоннер, милый Тоннер! Отсюда увезли его мальчиком, и сейчас он вернулся… Как блудный сын.
