Но («Что это? Ужас! Ужас!») за кучером сидел опять драгунский капитан со шпагой на боку. Придержав лошадей возле редакции газеты «Морнинг пост», де Еон требовательно окликнул издателя, и тот высунулся из окна на улицу, не веря глазам.
– Ах ты старый беззубый враль! – кричал ему де Еон. – Не поленись напечатать по моем отъезде следующее: «Сожалея о тех скандалах, которые были вызваны глупцами и кретинами, я, кавалер де Еон, заверяю торжественно, что никогда не был женщиной». А следовательно и не способен стать ею в будущем… Трогай!
Лошади понесли его в гавань, а черную биржу Лондона снова затрясло в лихорадочном ознобе различных предположений…
* * *"
"Франция дохнула в лицо ему запахом отцветающих яблонь.
Сытые лошади с короткими хвостами, откормленные моченным в пиве овсом, быстро везли его в Париж, где он так давно не бывал.
Но в Сен-Дени кавалера остановили: принцесса Луиза (аббатиса монастыря кармелиток) просила удостоить ее обитель визитом. В приемной обители перед бравым драгуном с писком разлетелись по углам испуганные монахини.
Сама же принцесса скрылась за решеткой и только чуть-чуть отодвинула ширмочку.
– Мы совсем не ждали увидеть мужчину, дочь моя! – сказала Луиза. – Вот как вредно читать газеты и верить им.
Впрочем, ханжество принцессы было ничто по сравнению с гневом самого министра Франции.
– Как?! – топал ногами Вержен. – Мало того, что вы осмелились сменить костюм, так вы еще и в мундире капитана? Я вас спрашиваю: по какому праву?
– По праву крови, пролитой мной за Францию…
На выходе от министра его встретили две версальские матроны в сопровождении лейб-медика.
Тоном приказа де Еону было объявлено, чтобы нигде он не смел появляться в мужском костюме.
– Иначе, – было заявлено ему, – вас ждет суровое заключение в женском монастыре.
– В женском? – расхохотался де Еон. – О, теперь-то я вижу, что во Франции остался только один нормальный человек, да и тот – не разберешь, что такое… Этот человек – я!
Превращение кавалера в женщину было заверено декретом:
«От имени короля приказано Шарлю-Женевьеве-Луизе-Августе-Андрэ де Еон и де Бомон перестать носить драгунскую форму и снова надеть приличные своему полу платья, с запрещением показываться в королевстве в другом, кроме женского, одеянии.
Писано в Версале, 27 августа 1777 года…»
На горизонте жизни кавалера де Еона появилась портниха Антуанна Майо, которой было заказано сразу пять платьев.
– Какой прикажете цвет? – спросила Майо.
