И чистый, как бубенчик, голос… Скажите – какую вам еще женщину надо?
Свершилось: через несколько дней принц Конти подал де Еону бумагу:
«Мой дворянин Еон де Бомон да будет доверять всему, что услышит от принца Конти, моего любезного брата, и никому да не скажет он о том ни слова. Аминь. Король».
Де Еон испугался: невозвратимо прекрасной показалась жизнь, которой наслаждался он до сего времени… Шпага, вино, книги, шахматы!
– Ваше высочество, – побледнел он невольно, – а если я, ссылаясь на занятость науками, осмелюсь отказаться от этой чести?
– Но вы же видели руку короля! – возмутился Конти.
– А если я откажусь, что ожидает меня?
– Бастилия, мой друг… Увы, Бастилия!
Так-то вот юный повеса вступил на скользкую стезю секретной дипломатии. Вступил на нее как раз в середине XVIII века – времени, когда в громе сражений суждено было перекраивать карту мира…
Он сделался скрытным, таинственным и хитрым.
Аминь! Король! Бастилия!
Великий канцлер
А на бурных берегах Невы был свой, российский, Тампль, выросший среди мазанок мастеровых, по соседству с первой таможней Петербурга – как раз на том «галерном месте», где ныне высятся классические пропорции здания бывшего сената.
Краткая история русского Тампля изложена красноречиво в судьбе его всемогущих владельцев:"
"1. Князь Александр Данилович Меншиков – сослан в Березов, где и умер, с мужеством приготовив себе место для могилы; дом его перешел к Миниху.2. Граф Бурхард Христофор Миних – сослан в Пелым, где пробыл 20 лет, читая вслух жене Священное писание и сочиняя гимны; дом перешел к Остерману.
3. Граф Андрей Иванович Остерман – сослан в Березов, где излечился от старой подагры, но зато умер от неистребимой злости к русским людям; дом его перешел к Бестужеву.4. Граф Алексей Петрович Бестужев-Рюмин… не будем забегать вперед: положение русского канцлера еще прочно – при дворе и в политике Европы.* * *Кто же он был, этот пасмурный и грубый человек, шестнадцать лет невыпускавший руля русской политики? – «Темна вода во облацех…» Обычно при имени Бестужева-Рюмина вспоминают:
– А! Это тот самый, что изобрел бестужевские капли…
Да, это тот Бестужев.
Правда, химик Лембке приписывал эти капли себе, а позже они продавались в Европе как «эликсир Деламот». Зато сам Бестужев не признавал за собой авторства тех фальшивых монет, которые он чеканил в Гамбурге – в своей странной аптеке. Вообще это был талантливый мастер по металлу и любопытный химик-экспериментатор – с большой склонностью к алхимии и чародействам магии.
