Грохот русских единорогов на Одере отзывался теперь в Петербурге победным торжеством русской дипломатии!
Русские политики проводили свой курс, не прибегая к помощи Версаля даже по турецкому вопросу, и де Еон понял, что в Петербурге уже карьеры не сделаешь. Людовик был недоволен работой своего посольства в России – Лопиталя он считал просто глупцом:
– Что он там ходит к Воронцову и спрашивает у него то, что я у него спрашиваю? Разве это политик? Настоящий дипломат – это шпион! Через замочную скважину он способен разглядеть весь мир!.
. Но самые лучшие результаты в политике, – утверждал король, – достигаются через любовную связь!
Вскоре курьер доставил де Еону из Парижа письмо лично от Людовика; де Еон прочел его и подавленно сказал:
– Конечно, для любовной связи я не годен, а следовательно, мне надо бежать из Петербурга, не дожидаясь тех великолепных результатов, которые вскоре последуют за любовной связью! Можно быть дураком раз, можно сглупить вторично, но нельзя же дурость обращать в традицию!
* * *"
"Шуазель давно мечтал подсунуть любовника Екатерине из своих рук.
В парижском полку служил тогда пламенный красавец – барон Луи Бретель. Этого красавца прямо из гвардейской конюшни усадили за изучение инструкций. Не любовных, конечно, а – дипломатических…
Шуазель втолковывал Бретелю свои идеи:
– Работать вы должны через великую княгиню Екатерину. До сих пор ее услугами пользовалась Пруссия, а теперь, попав в ваши объятия, она должна послужить Франции.
Однако перед отъездом из Парижа Бретель выкинул неожиданный фокус.
– Вы подумайте, – восклицал Шуазель, – этот осел, этот олух Бретель женился и везет в Петербург жену. Мало того, он еще имеет наглость утверждать, что безумно в нее влюблен. О чем он думает? Ведь он обязан излучать любовь только в сторону Екатерины!
Людовик к этому сообщению отнесся проще – по-королевски.
– Сколько лет Бретелю? – спросил он.
– Двадцать семь, ваше величество.
– И только-то? В его годы я так не думал; чем больше женщин, тем интересней… Отправляйте Бретеля!
Бретель приехал в Россию.
Лопиталь пока – для видимости – оставался послом, Бретель же (в звании полномочного министра) должен был подпереть его авторитет своей красотой и молодостью. Отныне все тайны короля были поручены Бретелю, а де Еон лишь исполнял при нем роль советника и резонера. Честолюбивого кавалера никак не устраивало быть пятым тузом в колоде.
Во исполнение инструкций Бретель поспешил познакомиться с Екатериной.
