Что мне с того, что я поколотил русских, если политическое состояние Пруссии требует от нас добиться полного разгрома России!
Генералы стояли на своем.
– Есть положения, король, – говорили они, – когда надо ограничить себя лишь половиной успеха, и тогда это будет победой. Если же сейчас достигать второй половины успеха, тогда победа обернется для нас поражением…
Фридрих, сложив пальцы в щепотку, подбежал к ним (маленький король) и снизу вверх заглянул в лица своим бесстрашным, непобедимым генералам…
– И это… вы? – спросил он жалобно.
– От кого я слышу эти слова? Или слава прусских вождей – это миф? Да поймите же наконец: мой успех разложил русскую армию. Я уже ослабил их душевно. Они – как тряпки сейчас. Их ничего не стоит добить, как щенят. Или вы не видели, как они бежали?
Раздался голос Зейдлица:
– Они бежали, это верно. Но с Мюльберга гуртом перебрались на Шпицберг… Мы победим сегодня, если прекратим сражение сейчас же…
Фридрих не мог поверить своим ушам:
– И ты, Брут?! – вскричал он.
– Нет, король, я не Брут, а твой Зейдлиц… И ты знаешь сам, что я готов жизнь отдать за тебя! Прислушайся же к моим словам.
Фридрих сразу успокоился – перестал играть.
– Тогда будем честны до конца, – сказал он. – Битва при Цорндорфе была лишь наполовину нашей победой. Битвою сегодня при Кунерсдорфе я желаю торжественно закрыть неудачный Цорндорф… Мне это нужно. Наконец, я ваш король, и я имею право делать то, что я хочу.
И тут он заметил Веделя, которого раньше сильно любил, а теперь сильно ненавидел.
Ведель скромно стоял в стороне.
– А вот и Ведель! – засмеялся Фридрих. – Иди сюда, мой горемычный Ведель… Ты слышал, что здесь говорят? Можно подумать, что мы торгуемся на базаре. А ведь нам сейчас для полной победы немного и надо: взять высоту Шпицберг, и тогда мы выиграли не только сражение, но и всю кампанию этого года!
Ведель вдруг исступленно выкрикнул – со слезами:
– Никого не слушайтесь, король… Только – вперед!
Фридрих обнял его, воодушевляясь:
– Ведель, за такой ответ я прощаю тебе даже Пальциг.
Верь: я снова полюбил тебя… Итак, господа, все ясно. Нам осталось одно усилие, один лишь рывок на Шпицберг! Я заклинаю вас… я умоляю вас… я приказываю вам: идите прямо на Шпицберг!
И он воскликнул трижды, выкидывая вперед руку:
– На Шпицберг! На Шпицберг! На Шпицберг!
* * *– Вот он мне и попался, каналья, – сказал Салтыков.
