– Вот теперь, – сказал король, глубоко дыша, – мы уже наполовину победили. Мы появились там, где нас не ждали.
Для него развели костер под густым покровом тревожной ночи. Фридрих бросил на землю свой плащ, не раз простреленный в боях, устало лег на него, велел собрать у костра генералов.
– Мои друзья, – сказал он им, – я не уважаю своих придворных: все они лишь декорация, на фоне которой мне, королю, удобнее играть королевскую роль. Но вас, генералов, я высоко чту: вы куете будущее непобедимой Пруссии… Может, вы сядете?
Они расселись перед ним на траве, кавалеристы широко раскинули свои белоснежные пелерины, словно покойницкие саваны.
– Конечно, – сказал король, куснув травинку, – вам нелегко дались эти походы. Но вы не можете пожаловаться, что вам скучно служить со мной… Сейчас я снова стану вас веселить. Вы уже поняли, надеюсь, отчего я привел вас сюда… В самом деле, – вздохнул он, – мне было бы приятнее сидеть сейчас в Сан-Суси и играть на флейте. Но – увы! – я здесь, на голой земле, я не ел с утра, я не спал шесть ночей…
Потом, поднявшись с плаща, Фридрих закончил:
– Переправой через Одер мы открыли дорогу к успеху.
Теперь следует запутать Салтыкова… Вам приходилось наблюдать за жизнью муравейника? Ах, как они деятельны! Все куда-то бегут, спешат, что-то тащат, сталкиваются, снова разбегаются… Вот пусть же и наши войска в канун битвы ведут себя, как эти муравьи; Салтыков должен растеряться от их живости. И не поймет, откуда мы нанесем ему удар…
…Костер медленно угасал.
На разодранном плаще, устало раскрыв впалый, словно у мертвеца, безгубый рот, спал король Прусский и курфюрст Бранденбургский.
Над ним рушились звезды. Была как раз страдная пора. Но хлеба Европы погибнут в этом году… По берегу Одера еще долго бродил Зейдлиц, и порывы ветра раздували его белый покров.
Как саван, как саван, как саван… О чем думал он?
Медленно и величаво катил свои воды Одер… куда?
* * *До русского лагеря дошла весть, что король уже рядом, его три колонны, как три бивня, нацелены в грудь русской армии.
Лаудон не мог скрыть своего удовольствия."
"– Вот, – сказал он Салтыкову, затаенно улыбаясь, – вы еще не сталкивались с ним основательно. Король – это не мальчишка Ведель; он уже обошел вас… Что скажете теперь, генерал-аншеф?
Салтыков ответил Лаудону:
– Я думаю, что не врут люди, воинский гений Фридриха восхваляя. И впрямь – отличный полководец! У меня зазнайства перед королем нету.
