Сражение под Лейтеном началось с ошибки самого Фридриха: он разбил авангард имперских войск, приняв его за правое крыло противника. А когда дым отнесло ветром в сторону, король тихо свистнул:
– Рано мы обрадовались. Аванпосты смяты, но вон там, очень далеко, целехоньким стоит правое крыло… Надо снова поломать голову. Эй, Циттен! – позвал король. – Всех пленных, которые нам уже попались, пусть твои гусары оборвут и вываляют в грязи. А потом, чтобы воодушевить войска, ты проведи этих чумазых оборванцев перед фронтом моих гренадер…
Психология – фактор, который Фридрих постоянно учитывал.
Вид понурых и растерянных австрийцев, которых в путах – связками! – протащили перед строем, придал бодрости прусским ветеранам. До двух часов дня противники бились еще вполсилы, лишь вызнавая слабости друг друга. Затем король решился.
– Самое больное место, – сказал он, – это сам Лейтен! Инфантерию пустить вперед «македонской фалангой», эшелоны на виду противника перестроить в плутонги.
Это несложно для нас, но я хочу ошарашить врага нашими отличными порядками и дисциплиной…
Лейтен был каменной большой деревней, с форштадтами и воротами, словно крепость. Вокруг Лейтена – плетни из древней лозы, а из-за плетней пучками вылетали пули…
– Не пройти! – доложили Фридриху.
– Не рассуждать, – ответил король.
– Все уже погибли, – доложили ему.
– Все, кроме тебя? – спросил король. – Иди же теперь умри и ты, собака!
Пруссаки ложились под Лейтеном труп на трупе, а сверху еще труп.
Это был страшный пирог из мертвецов-солдат, аккуратно прослоенный начинкой из офицерских трупов…
– Молодцы, ребята! – похвалил их король. – Только полковник у вас из навоза… Другого надобно на его место!
Встал с земли капитан Меллендорф и воздел шпагу.
– Король, прощай! – закричал он истошно.
– Прощай и ты, – ответил ему король…
Сорок пушек встретили капитана под самыми воротами. Но Меллендорф проскочил под ядрами, в остервенении садил кулаками в доски:
– Клянусь дьяволом, я буду сегодня в Лейтене!
И его батальон прорвался в Лейтен, а капитан был уже в чине полковника (к вечеру Меллендорф стал генералом).
Де Катт, подойдя к королю, повернул к нему циферблат часов:
– Уже четыре, король. Скоро стемнеет.
Из седла прогорланил Фридриху хрипатый Циттен:
– Моя кавалерия устала ждать!
– Ах, черт вас всех побери! – воскликнул король.
