— Сказал же, что накормлю, — тяжело дыша, выговорил Брюс. — Я держу обещания.
Ник поцеловал размякший член и взглянул на Брюса.
— Люблю тебя. — Он уловил благоговение в собственном голосе.
— До тебя как будто только дошло. — Брюс улыбнулся.
— Нет... но все равно каждый раз чувствую себя везунчиком.
Брюс поднял Ника на ноги.
— Я тоже люблю тебя, малыш. А теперь бери картошку и жди меня в комнате. У меня сперма течет по ноге. Я вымоюсь, а потом поедим голыми в постели.
Для Ника это походило на безупречный вечер.
Глава 41
Стояла середина сентября.
Брюс лежал в кровати, наблюдая, как Ник собирался на работу.
— Как дела у мамы? — спросил Брюс.
Ник высунулся из ванной с зубной щеткой во рту и пожал плечами.
— Нормально."
"Ник воспринимал эту ситуацию острее, чем показывал. Это его семья. Хотя родители Брюса до сих пор немного сомневались, дело не в гомофобии и не в Нике. Всему виной тревога, что Брюс не относился к жизни серьезно.
— Что она говорит, когда вы общаетесь? Она... — Не хотелось спрашивать, не хотелось услышать ответ.
Брюс не хотел создавать проблемы Нику и его семье. — Она вообще передумает?
Ник сплюнул, прополоскал рот, а потом вышел в одних только джинсах. До сих пор не укладывалось в голове, насколько сексуальным Брюс считал Ника. Захотелось облизать каждый миллиметр обнаженной груди.
— Да... Думаю, да. Все наладится. Она моя мать. Когда она увидит, что ты для меня значишь, ей придется смириться.
Брюс очень на это надеялся. Ник его поцеловал.
— Мне пора. До вечера.
Ник закончил одеваться, и они попрощались.
Собравшись, Брюс отправился на мотопрогулку. Все это время не получалось выкинуть слова Ника из головы... о том, что она смирится. Что ей придется принять их отношения из-за того, что Брюс значил для Ника.
Когда он успел принять это решение, неизвестно, но он поехал к дому матери. Не понимая, зачем сюда явился, Брюс слез с байка, снял шлем и побрел к двери.
— Ма? — Он постучал и просунул голову в дверной проем. — Ты здесь?
Они часто разговаривали, но не виделись с тех пор, как они с Ником приходили на ужин.
— Я на кухне! — прокричала она, и Брюс вошел в комнату.
Он уселся за стойку, в то время как мать мыла посуду.
— Привет. Какими судьбами? — В голосе послышалась холодность.
Еще месяца два назад мать так с ним не разговаривала.
— Приехал повидаться... Я скучаю, ма.
Она взглянула на него такими же, как у Брюса, карими глазами. Только сейчас в них плескалось то, что он видел нечасто: вина.
— Я рядом, Брюс. Всегда.
