Он хотел, чтобы Брюс был собой. В нем нет ничего плохого.
— Я тоже здесь, — ответил Брюс, и они вместе выбрались из машины.
Брюс встал рядом, опустив руку Нику на спину, а сам Ник постучал в дверь. Как только повернулась ручка, он обнадеживающе погладил Ника и убрал руку.
— Ник. Как дела у моего сыночка? — Мать заключила его в объятия.
— Хорошо, мам."
"Странно. Он не думал, что она первым делом полезет обниматься. Оторвавшись от матери, он произнес:
— Это мой друг Брюс. Я тебе рассказывал. Брюс, это моя мама, Мона.
— Здравствуйте. Рад знакомству.
Натянуто улыбаясь, она взглянула на протянутую Брюсом руку.
— Я тоже рада, — ответила она, однако руки не пожала и отошла в сторону, чтобы Ник и Брюс смогли войти.
— У вас чудесный дом, — сделал Брюс еще одну попытку. — Ник вырос здесь, да? На этой кухне шеф-повар учился готовить?
Брюс заглянул в кухню, а Ник ждал ответа матери. Она постоянно говорила о Нике, что выводило его из себя. А сейчас ей нечего сказать Брюсу?
— Если вы не против, давайте разместимся в гостиной.
Там будет удобнее.
Судя по всему, Брюс догадался, что мать не хотела иметь с ним ничего общего. Она даже говорить с ним не хотела. На Ника будто обрушился весь мир.
— Мам...
— Ничего. Давайте сядем, — перебил Брюс, и Ник схватился за этот спасательный круг.
Весь день Ник пытался говорить с матерью о Брюсе — о его семье, о мастерской. Слова об аневризме вертелись на кончике языка, надо найти хоть что-то, чтобы она прониклась к Брюсу сочувствием. Но он понимал, что Брюс расстроится.
Ник испробовал все, а она постоянно его перебивала. Если он говорил что-то про них с Брюсом, в ответ она выдавала что-то про Кэрри, Эрин и Мишель. Рассказывала про внуков, говорила, что, наверное, Ник тоже скоро подарит ей внуков, хотя раньше никогда на эту тему не наседала.
Пока они ужинали, Брюс пытался поговорить про детство Ника или задавал вопросы, но ответы она давала короткие или же просто меняла тему. С каждой проходившей минутой тяжесть в груди усиливалась.
.. Ник все больше и больше расстраивался.
Закончив есть, Ник предложил помыть посуду.
— Нет, не надо. Ты знаешь, как я к этому отношусь. Ты мой сын. И ты не будешь мыть посуду на моей кухне.
Ник не планировал произносить эти слова. Открыв рот, он понятия не имел, что скажет. Но терпеть больше не было сил. Хватит.
— Почему бы и нет? Теперь я гей, так что твои традиционные гендерные роли слегка размылись, нет?
Мать ахнула.
— Господи, Ник, — выругался Брюс.
